- Прочь! - заорал Рыжий и Алекша почувствовал сильный толчок в плечо. Падает, катится по склону. Железный шлем сваливается с головы, со звоном катится по камешкам в темноте. Бросается за ним, нога цепляется за пучок травы. Падает, макушка с такой силой «врубается» в землю, что оранжевые круги вспыхивают в глазах ярче пламени костра. Левую половину лица запекло, на губах появилось мокрое и солёное.
Алекша вскакивает, держа секиру в одной руке, шлем в другой, ошалело оглядывается. С вершины холма доносятся озлобленные крики, визг, глухой стук неподкованных копыт.
- Кочевники! - догадался он. Нахлобучил шлем, стал поспешно карабкаться наверх, помогая руками, словно обезьяна. На плоской вершине холма в пляшущем свете костра беспорядочно мечутся низкорослые кони, всадники размахивают саблями, от визга и криков закладывает уши. Вокруг снуют ловкие фигуры бородатых ушкуйников, визжащие всадники одни за другими падают на землю. Громко звенит железо, слышна ругань на непонятном языке. А так же своя, родная, привычная с детства.
Над ухом вжикнуло. Бросается на землю, перекатывается, тотчас вскакивает, отводя руку с секирой для броска. Рядом никого из чужих, только Рыжий в пяти шагах от Алекши целится из лука в мельтешащих кочевников. От рваного света костра лицо дёргается, кривится, словно Рыжий изо всех сил хочет удержаться от хохота, а не получается и вот-вот ржать начнёт. Пальцы правой руки разжимаются, стрела исчезает в темноте. Чёрная фигура всадника на коне неестественно изгибается. Короткие руки вскидываются к звёздам, безжизненное тело клонится к земле. Ещё несколько стрел улетают в темноту одна за другой. Не всё удачно, потому что один всадник разворачивает лошадь. Спрятавшись за конской шеей, он несётся прямо на лучника.
Рыжий с проклятием отшвыривает бесполезный лук, хватает меч, но то ли зацепился, то ли ещё что … Алекша видит - не успевает! Пальцы на рукояти разжимаются, секира падает, ноги бросают тело вперёд, прямо на скачущего коня. Вытянутые руки ткнулись в горячую влажную конскую морду, пальцы сжимаются на уздечке. Алекша виснет всём телом, тянет за собой конскую голову, почти выворачивая шею. Конь падает так, что земля задрожала. Коротко визжит от злости, шея вытягивается, словно у сказочного змея. Крепкие зубы скрежещут по стальной пластине доспеха.
" Вот собака бешеная, загрызёт!" – мелькает мысль. Алекша прыгает в сторону. Дикий конь кочевника, бешено дрыгая ногами и хрипя от злости, бросается на него. Александр бросился прямо в костёр, рука сама выхватывает горящую головешку, но тут чья-то стрела или меч зацепили шкуру и конь бросается в темноту на нового обидчика...
Кочевника выбросило из сёдла, будто пинком. Упал, перекатился несколько раз, сабля выпала. Остановил кувыркание, изогнулся в спине, поднимаясь ... снова грохнулся затылком - здоровенный грязный сапог русича припечатал его к земле. Гортань сдавило так, что в шее захрустело.
И не думая сдаваться, кочевник выхватывает кривой нож, широко размахивается, намереваясь отсечь напрочь ногу … Рука с ножом останавливается на полпути - прямо в правый глаз холодно смотрит наконечник стрелы. Одно движение и пригвоздит голову к земле.
- Алексанр ... тьфу! ... Сашко, ко мне давай! - крикнул Рыжий. Алекша бросает горячую головню. Вырывает нож, переворачивает пленника на живот, заранее припасённая верёвка опутывает кочевника с головы до ног. Оглянулся - возле костра никого нет, бой распался на отдельные схватки. Не ожидавшие отпора кочевники разбегаются в разные стороны, пытаются скрыться в темноте. Из двух дюжин нападавших уцелело не больше пяти-шести, да и те поранены. Ушкуйники не стали гоняться за ними по степи в темноте, прибрали с убитых всё, сколько ни будь ценное, и собрались у догорающего костра. Тут же выяснилось, что единственный пленник тот, кого взял Рыжий.
- Дорвались, охламоны, до крови, - недовольно бурчал Колун, - ладно, этого хоть не прибили вгорячах.
Луна заметно ушла в убыль, ночь потеряла половину своей чёрной крови, побледнела и застыла в леденящем душу холоде. Принесли ещё дров, разложили на кучки вокруг деревянной богини, подожгли. Влажные дрова нехотя загорелись, по-старчески потрескивая, огонь долго не хотел выходить наружу, отплёвывался удушливым дымом, потом осмелел, по-хозяйски забрался наверх и растопырился во всё стороны. Костры загорели мощно, пламя вытянулось к бледным звёздам, искры разлетелись стаями огненных мух. Костры разожгли на равном расстоянии друг от друга, идол казался окружённым ровным пунктиром огненных цветов. Алекша стоял с наветренной стороны, слабый, едва чувствующийся ветерок превратился в огненное дыхание, обжигает лицо. Отходит подальше и молча наблюдает за действиями команды Колуна.
