- Я прослежу, хозяин, что б всё было чинно и красиво, - заверил Рыжий и быстро зашагал к корчме, по щиколотку увязая в песке. Остальная команда, робко переминавшаяся с ноги на ногу возле струга, разом счастливо выдохнула и немедля поспешила за ним. Речной песок громко захрустел под дюжиной сапожищ, раздался довольный смех, двусмысленные шуточки, всё стихло. Колун хмыкнул, небрежно взмахнул волосатой ручищей. Мозолистая пятерня сдвинула старую меховую шапку на затылок, голова склонилась и он принялся в который раз перекладывать с места на место содержимое заплечного мешка. Среди свёртков, кошелёчков и кожаных маленьких мешочков Алекша заметил пергамент, тщательно завёрнутый в холстину.
Солнце медленно сползает к земле, из ярко-жёлтого становиться красным, потом и вовсе багровеет, словно собирается сделать нечто жутко неприличное и ему так стыдно, так стыдно ... Заметно темнеет, в резком воздухе сильнее пахнет водорослями, солёной влажностью. На берегу робко зажигаются первые огоньки лучин в рыбацких домишках. На усталый мир медленно спускается ночь.
В полуверсте от деревни в корчме для торговых и иных людей разгорается веселье. Маленькие окошки, заклеенные пластинами слюды, светят красным. Входная дверь то и дело распахивается, наружу нетвёрдыми ногами выбираются желающие вдохнуть чистого воздуха. В корчме колом стоит горелый смрад от пережаренного мяса, кислый запах блевотины, отвратительной браги и прелого пота. Угрюмый народ веселится изо всех сил. Звякают железные кубки, с хрустом сталкиваются глиняные кружки после тостов, нелепых, но зато от души. Подвыпившая компания возле горящей печи взревывает какую-то песню под громкое бульканье котла с кипящим варевом, в тёмном углу кому-то с хряском вышибают последние зубы.
Хозяин заведения, длинный поленообразный мужик, сторожевой башней возвышается возле стола, на котором раскладывают еду и разливают питьё. Рукава холщовой рубахи закатаны выше локтей, от середины груди до щиколоток простирается кожаный фартук, светло-коричневый, но в подозрительных пятнах не то вина, не то крови. За спиной, на расстоянии вытянутой руки, на вбитом в стену кованом гвозде, висит ромейский арбалет. Стальная тетива натянута, толстая короткая стрела таится в направляющей ложбине. Корчмарь внимательно дзырит по сторонам. Длинные жилистые руки сложёны на груди. Обязанности разносчиков выполняют четыре мордоворота. Корчмарь руководит молча, кивками головы. Широкие деревянные подносы кажутся детскими лопаточками в волосатых ручищах. Мордовороты ловко перемещаются в смрадном пространстве корчмы с тарелками на подносах, удивительным образом никого не задевая, но если кто-то из гостей распускается чересчур, то есть хватается за меч, быкообразный громила оказывается рядом и наступает умиротворение. На простые драки на кулаках с использованием глиняных плошек и кружек внимания не обращают - такое нарушением порядка не считается.
Компания во главе с Рыжим расположилась в хорошем месте, подальше от чадящей печи. Мужички чинно расселись, Рыжий изобразил руками подлетевшему мордовороту-разносчику замысловатую округлую фигуру. На столе тотчас появился здоровенный кувшин браги, пузатые глиняные плошки заняли вокруг него круговую оборону, звонко пристукнув днищами. Рыжий разлил брагу, не уронив ни капли, поднял кружку и произнёс первый тост:
- Ну, чтоб было!
Кружки сдвинулись и разошлись. Когда выпили по четвёртой, а закусили только раз, пошли разговоры. Рассказывали друг другу, кто где бывал, что делал. Пьяная болтовня становилась то громче, то тише. На столе появился новый кувшин, пустили вдоль стола, кружки в который раз поднялись в мозолистых ладонях и столкнулись, как стадо маленьких баранов.
Чём гуще тьма за стенами, тем веселее в самой корчме. Несколько хриплых голосов выкрикивают песню, кто-то громко бранится сквозь рыдания, грозится насовсем оторвать башку … словно такое можно сделать на время, а потом опять приставить! Шум таков, что собутыльникам Рыжего приходится орать в ухо друг другу.
Внезапно посреди зала тяжело грохнуло раз, другой. Рыжий оглянулся - крупный мужик со злым квадратным лицом несколько раз приложил собутыльника головой об стол. Брызги вина и сопли веером разлетаются во всё стороны. От других столов предостерегающе заорали, несколько человек торопливо поднялось, гулко стукнулась об пол тяжёлая лавка. Рыжий сразу напрягся, протрезвел. Остальные из команды тоже обернулись, в пьяных глазах появилось осмысленное выражение, но не у всех.
Завязалась пьяная драка, обычное дело для кабака. На того, который стукал по столу чужой башкой, набросилось трое. Один с размаху ударил кувшином по голове, двое кинулись с боков, круглолицый начал отмахиваться с недовольным рёвом. Осколки разбитого кувшина разлетелись в стороны, остатки вина потекли по лицу, по бороде на грудь и плечи.
