Юноша поднял голову и взглянул в встревоженное лицо любимой: – «Сашенька, ты, о чём это?» – «Неужели ты не видишь? Война уже третий год. Народ нищает. Больных и калек, больницы не вмещают»: горячо зашептала она: – «И осенью здесь был проездом один человек, и он предвещал, что грядут времена, когда народ свергнет нас, как пиявок с тела».
– «Саша, и ты с этим живёшь? Душа моя, как ты ещё улыбаешься. И радуешься, чему-то?»: удивлённо прошипел молодой человек: – «Солнце моё. Даже если весь мир перевернётся. Мои чувства к тебе останутся прежними, до скончания дней». Она наклонилась и поцеловала его. А он привстал, обхватил её сильными руками и нежно и трепетно поцеловал в губы. – «Нет, радость моя, гони эти мысли прочь. Я сумею тебя уберечь. Мы будем с тобой всегда вместе»: простонал он, прижимая её к своему сердцу.
Февраль выдался на удивление лютым, и ветреным. Поземка крутила по земле, поднимая столпы снега. И заветривая слежавшийся старый наст. Жизнь шла своим чередом, пока до них не дошли слухи о смене правительства. О беспорядках. Отец нахмурился и несколько недель ждал чего-то. А потом как-то стукнул по столу и сказал: – «Чего же они тянут? Дождутся, всё полетит в тартарары». И грустно взглянул на дочь.
Испытания
1
Весна была ранняя и дружная. Работа захватила. И думать о дурном, было некогда. Но всё же переменны были на лицо. И в не лучшую сторону. Враг уже топтал южные окраины страны, бывшие союзники отрывали сладкие куски от родины. Губернатор бежал. Чиновники расползлись и попрятались. Саша быстро завершила учёбу, сдала экзамены экстерном. И теперь всецело проводила время в школе.
От Светки долго не было никаких вестей. Но как-то раздался звонок. И послышался хриплый далекий, но родной голос: – «Милые мои, родные простите, что долго не отзывалась. Я родила прекрасную девочки, назвали Машенькой. Но есть и неприятные новости, мы не в Москве. Мы в Крыму и завтра отплываем в Швейцарию к родителям. Золотые мои, бегите если сможете, подальше от родных мест. Вскоре Россия взорвётся, как пороховая бочка. Я вас люблю. Я за вас боюсь. И молюсь». Звонок прервали, и это было последним известием от неё.
В городе появилась другая власть, – «Большевики». Которые как раз не упускали возможности всё подмять под себя.
– «Вся власть народу»: было их лозунгом. А лидером являлся, тот самый мужичок. Что прошлой осенью имел честь вести беседу с отцом. Это был Ленин. Пока ещё власть делилась с эсерами, меньшевиками, кадетами. Но профессор знал, что они просто выжидают. И скоро по стране пробежится волна террора и насилия, что до неузнаваемости изменит лицо матушки Росси.
Как предвещал осенний гость, власть отдавать добровольно никто не желал. Царские войска жестоко подавляли народные недовольства. А народ отчаянно сопротивлялся голыми руками. На полях сражений лежали и разлагались трупы. Появились анархисты, черносотенцы, и просто бандиты, что грабили и убивали лишь с целью наживы.
С наступлением жары выползли жуткие заболевания и расцвели на фоне голода, антисанитарии и беспорядков. Усугублялось всё это войной и нестабильностью власти. Которая не знала, куда приложить свои золотые ручки. Как и обещал заезжий мужичок. Время было дано. Но оно не использовалось плодотворно. В городе стало неспокойно. Велись облавы и расстрелы. В деревнях забирали самых захудалых мужичков, чтобы пополнить редеющие ряды. Оставались лишь бабы и дети, да немощные старики. С подворий чтобы прокормится мели всё, что плохо лежит.
Из имения Черкасовых не было вестей. Саша волновалась. Приезжал Данила Могилин управляющий. Рассказывал: – «Беспокойно в деревнях. Рвут бандиты, последнюю рубаху отобрать готовы. Разобраться не возможно, кто свой, кто чужой, всем коня, да пожрать дай.
А вот Черкасовы обороняются. Молодые господа собрали крестьян. И бьют всех, кто диктовать свою волю пытается. У них спокойно. И жратва есть. А мы скоро, портки терять начнём. И защитить не кому». Отец тогда его ещё перебил и подытожил: – «Прятать надо. Подальше положишь, поближе возьмёшь. А драться будешь, жизнь потеряешь. Они всё равно всё отберут».
Госпитали переполнились раненными и больными. Школу закрыли и развернули там дополнительные места. Вся семья Сатурминых с готовностью предложила свою помощь. И теперь проводила большую часть времени, в госпиталях выхаживая пострадавших. Саша иногда уставала так, что просто валилась с ног. Но мужественно продолжала менять бинты, подавать воду, раздавать лекарство, которого категорически не хватало. Еще прибавилось хлопот с появлением вшей. Эта братия только способствовала распространению эпидемии.
Отец дома по ночам в лаборатории гнал спирт, варил мыло. И наладил производство некоторых простейших лекарств. А днём помогал в стационаре. Мама с Ташей тоже были здесь. И Саша просто приходила в ужас, представляя чем это может кончиться.
И это случилось, вечером двадцать второго июля. Мама разыскала Сашу и сообщила угасшим голосом: – «Милая, не пугайся… Таша заболела… Да, у нее тиф…».
