Сани летели. Кони дорогу знали. И от того несли легко и скоро. Управляющий, ещё и подгонял боясь быть застигнутым ненастьем. И потому версты мелькали, проносясь незамедлительно перед глазами. Саша сидела, прикрыв веки, время от время тяжело вздыхая. Впереди послышался топот копыт, громкие голоса. Данила притормозил. Кони заскользили и едва устояли на ногах. Сани остановились. Кто-то прыгнул в них и присел рядом. Саша не шелохнулась. Казалось, что откроет она глаза, и боль вернётся с новой силой. И она даже не пыталась приложить усилие для каких-либо действий. Вдруг этот кто-то пробрался к ней под тулуп и прижался, крепко обнимая безвольное тело: – «Сашенька, Солнышко очнись. Милая я так по тебе скучал. Сладкая моя карамелька. Что ж с тобой случилось. Радость моя. Я тебя так люблю. Держись. Я тебя никогда не покину. Драгоценность моя…. Изумруд моего сердца. Сашенька ну открой глаза. Ласточка услышь меня». Саша, наконец, открыла глаза и грустно улыбнулась.
– «Граф, это вы»: она вздохнула, и слёзы тихо заскользили по бледным осунувшимся щекам. Он наклонился и нежно прижался губами к её губам.
– «Сашенька, солнышко я скоро заберу тебя, и мы будем с тобой вместе и навсегда. Поправляйся милая. Я буду рядом». Он снова тщательно укутал её в тулуп и соскочил с саней.
– «Гони коней. Метель усиливается»: крикнул он возничему. Затем всё зашумело и незамедлительно стихло. Сани уверенно заскользили, по знакомой колее набирая ход.
…Её расположили в отдельной не большой комнатушке. У Могилина был добротный домишко, но семья едва помещалась в нём. Так как детей было непомерно много. Вообще-то фамилия его звучала иначе. Андреев он по отцу. Но так случилось, что жены его мерли, как мухи, оставляя лишь потомство. И теперь он был женат на четвертой и содержал человек семнадцать детей. А селяне называли его никак иначе, как Могила. Но он не обижался. Да и не смели его обижать, был он мудрым и уважаемым человеком.
Саша знала многих из его детей с раннего детства. Это были смекалистые и работящие ребятишки. Они приезжали к ним в Самару помогать по дому. И когда они с отцом выбирались в имение, то тоже виделись. Но сейчас Саша была в таком плачевном состоянии, что не узнавала никого. Её сознание просто отказывалось воспринимать реальность. Лишь боль, – она ощущала в полной мере, боль утраты, крушение надежд. И теперь тихо лежала на перине, разглядывая бревенчатый потолок.
3
После нового года, Саше полегчало. Она стала подниматься. И потихоньку передвигаться по дому. Дар речи возвращался тоже постепенно. Груня, старшая дочь Данилы терпеливо возилась с ней, как с ребенком. И спала рядом в той же комнате на большом деревянном сундуке. Как-то утром Саша проснулась, и тихо лежала, поджидая, как проснётся её хранительница. А Груня лежала, выжидая её пробуждения.
Наконец Саша тихо позвала: – «Груня ты спишь?» Девушка удивлённо присела на корточках перед Александрой.
– «С добрым утром девонька моя»: прошептала она тихо: – «Ты что ж молчишь, что проснулась? Я тоже тебя жду. Кушать хочешь? Наши так уже давно позавтракали. Мамка не стала у нас шуметь. Чтоб тебя не будить, а ты лежишь. Вставай я тебе помогу одеться. Принцесса наша, Белоснежка». Саша улыбнулась: – «Прости меня Грунечка. Я тебя наверно замучила. Сколько я у вас уже так живу?»
– «С осени. Четвертый месяц пошёл. Да я вижу, мы идём на поправку. С возвращением друг мой». Она довольно хохотнула. Ей было чуть меньше годков, чем Саше, но она чувствовала себя гораздо старше. Потому что ответственности у нее было по более. Своё, девятнадцати летие Саша благополучно миновала, на дворе шел тысяча девятьсот восемнадцатый.
Земля горела. Драка за власть только началась. Машинка была спущена. И кровь лилась рекой. Юг страны переходил из рук в руки по несколько раз на дню. Сибирь была захвачена странами Антанты. По средней полосе России бродили разрозненные и обездоленные царские войска. Мучаясь в агонии и мстя всем кто под руку попадался.. Но молодая Советская Республика крепла и мела жесткой метлой всех несогласных подальше с Русской земли. Повсеместно устанавливая свою власть.
В Сашино имение тоже приезжали агитаторы. И народ их принял. Она не была против. То что они предлагали было не лишено логики. И в данное время это был оптимальный вариант для решения насущных проблем. Данилу выбрали председателем коммуны. И он почти не бывал дома. Саша обучала грамоте младших детишек семейства. Их было шестеро, Сергей, Николай, Виктор, Петро, Мария и Онисия.
Зима выдалась холодная, жёсткая. Но февраль уже подходил к концу. И вскорости наступит март, а там и апрель не за горами. Днём она выходила на улицу. Медленно передвигаясь по двору, внимательно разглядывая всё, что попадалось на пути, как будто впервые видела.
