– «Что ж время сказало своё слов. Народная власть. Она жестко поступала с дворянами. Мела всех, кто хоть что-то имел в своих закромах. Расстреливала каждого, кто вставал на пути. Адская машинка работала без осечек. Андрей был здесь только из-за любимой. Его больше ничего не держало в этих местах. Имение брата? …Оно жизни не стоило. Да и вечно везти не станет. В один прекрасный момент накатит красная армия, и камня на камне не оставит. А теперь Саша с ним. И он сделает всё, чтобы вскорости, доставить её в безопасные места»: он выдохнул, и пришпорил коня.
На тракт выскочили, как раз в тот момент, как подкатили сани Ивана. Братья соскочили и подбежали к притихшим человечкам. Саша открыла глаза. Слабо улыбнулась. И вновь прикрыла тяжелые веки. Малышка спала. Свежий воздух не беспокоил. Павел заворковал: – «Ух, ты ж. Какая прелесть. На Сашу похожа. Целиком и полностью Сатурмина. Даже сейчас, губы упрямо сложила. Ну и наследственность».
Вновь тщательно укутали. И вскочили в седла. Всё. Теперь только даль, вёрсты и воля случая.
2
К вечеру сошли с тракта и добрались к занесённой до самых крыш деревеньки, в пару милях в стороне. Андрей приметил дымок и решил, что переночевать всё же стоит в закрытом пространстве. Ребёнка на морозе не так уж удобно пеленать и переодевать. А время уже того требовало. Да и Сашу в сухомятку не покормишь. Остановились у первого же домика. Хозяин выглянул на шум и испугался. Но всё же вышел. В ночлеге не отказал. Но очень удивился разношерстности путешественников. Сашу с дочерью внесли и уложили около печи на кровать. Тулупы, одеяла развесили тут же. Рябая, худощавая хозяйка. Предложила свои услуги. Но Андрей лишь попросил кипяток. У стола расположились мужики, кроме тех, что остались на постах. Достали провиант, нарезали хлеб, сало, колбасу, достали вареные яйца, и квашенную капустку. Кипяток, – Андрей часть использовал для ухода за драгоценным грузом. А остальное, отдал к столу.
Саша еле дышала. Но когда дочь заворчала, очнулась. И попыталась приподняться, но тут же застонала и закрыла глаза. Атаман повернул её на бок и подсунул протестующее создание.
– «Голосистая»: шепнул Иван. Присев рядом на скамейке: – «Сашенька ты как? Мы тебя не сильно растрясли? Ты не замерзаешь? Свет мой, скажи хотя бы, как девочку назвала?» Саша зашевелила губами, но говорила так тихо, что они с трудом разобрали: – «Наташа….».
– «Да, конечно же, Наташа. Как может быть иначе?»: прости за тугодумство, съязвил юноша. Она улыбнулась.
– «А ты неплохо держишься»: продолжал он: – «Просто молодец. А мы сейчас отогреемся и в путь. Девочка моя, ты только держись, у тебя теперь Наталья. Она без тебя пропадёт». Он так не считал; что ребёнок в случае чего останется без присмотра, это было сказано лишь для неё. Чтобы продолжала бороться. Затем он наклонился вперёд, как бы поправляя штанину. И не заметно шепнул рассевшемуся на полу атаману: – «Не нравится мне хозяин. Как-то глаза у него бегают. Наверно не стоит здесь задерживаться»: и уже чуть громче: – «В валенки снег набивается. Штаны отсырели. Надобно бы подсушить». Мужичок повертелся, повертелся и на двор засобирался. Выскользнул. Озираясь, завернул с лампой за избу, а там давай семафорить. Где-то вдалеке за заснеженными полями, у кромки ельника, появился ответный свет. Мужик ещё немного постоял и вернулся в дом.
Андрей вышел вылить воду. Из-за сарая, скользнула тень: – «Хозяин, кому-то сигналил. Пора в дорогу»: шептал караульный.
– «Готовьте незаметно коней»: выдохнул атаман. И как ни в чём не бывало, вернулся в избу. Сидящие за столом, зашевелились, и вышли, как бы на смену караула. Андрей моргнул насторженому Ивану. И они незаметно засуетились около Александры. Улучив момент, подхватили шмотки, выскользнули за дверь и подперли её.
Сани уже подогнали к порогу. Семейство уложили. Тщательно упаковав. И рванули в темноту. Казалось, время сорвалось, и полетело ещё быстрей.
– «Может кто-то неведомый уже поджидает их. А свернуть в снега, и по бездорожью. Это опасно для слабеющей мамочки и хрупкого новорождённого. Придётся пробиваться с боем. А может всё же удастся проскользнуть раньше засады?»: напряжение овладело всеми. Вперёд резво унеслись дозорные. Группа развернулась и приготовилась. Черкасовы поравнялись с санями и молча поскакали рядом. Иван осторожно выправил на середину.
– «Это ж надо, гад какой? Мигрень ходячая. Совсем стыд потерял. С нами же женщина, ребёнок»: размышлял он пыхтя от возбуждения. Выскочили на тракт. И погнали, погнали, пришпоривая коней. На встречу из темноты выскочили дозорные: – «Пока никого нет. Может, успеем?» И развернувшись, унеслись вперёд, ведя колону.
Пролетели несколько наезженных поворотов. Где-то в темноте заржали кони. Но это было далеко позади. И всадники, переглянувшись, рванули вперёд с новой силой. Теперь надо увеличить отрыв, как можно сильней. Пока те, поймут, что ловушка опустела.
Звёзды начинали тускнеть. Месяц заскользил за горизонт. Сумерки поредели. Ехать стало спокойней. Безлюдье, как не странно не пугало. А даже приносило облегчение.
