А вот по весне вдруг ожила. Но теперь, я новой властью был объявлен врагом народа. И чтобы с ней быть рядом, я опять схитрил. Выкупил её за зерно у крестьян, и овладел, не смотря на сопротивления. Мне казалось тогда, то самым верным решением.
Но она же идейная. Она обиделась и уехала в Самару в отчий дом. Приказав не появляться пока сама не позовёт. От бывшего приказчика Могилина узнал, что ждёт ребёнка. И самовольно появился в день рождения. Это двойное торжество, Натали появилась в день рождение Александры. И видимо, как раз вовремя.
Врач принял роды и сразу же предупредил: – «Ребёнок здоров, а мамочка без помощи докторов не поднимется. И сделать это надо скоро». Вот так мы сразу же оказались в пути. И Новый год встречали, где придётся. И рисковали быть убитыми, и красными, и белыми, и просто оголтелыми бандитами. Но кто-то видимо появился в рубашке, и кажется, мы успели вовремя. Я сижу и жду, когда она очнётся. И боюсь, как последний трус, что не простит. А мне жизнь не мила, коль это всё так будет». Он помрачнел и умолк.
– «Не смей так думать. Она тебя простит, коль любит. И я всегда буду рядом, чтоб поддержать. У вас всё будет хорошо. Не смей мучить себя нелепыми мыслями, ведь ты осознал»: она подвинулась и облокотилась о его плечо: – « А для меня ты самый лучший брат. Хотя и натворил немало глупостей. Но не мне тебя судить. Ситуация не ординарная. И не вопрос, кто мог бы выйти из неё сухим. А ты сумел их сберечь и увезти подальше, от проблем гораздо большего масштаба. Я тебя люблю. И сделаю всё, что от меня зависит. А завтра к нам приедут её родные: дядя, тётя и сестра с мужем. А ты не смей раскисать». Она грустно улыбнулась: – «Я позвонила, и теперь сама боюсь. Ну может, просто волнуюсь. Ещё не решила. А ты мне завтра, очень нужен сильным. И теперь я тебя ненадолго оставлю. Но только ненадолго». Она скоро соскользнула и шелестя тканью выскользнула из комнаты.
Андрей поднялся и подошел к постели, чтоб повернуть Сашу и поправить подушки. Выглядела она уже не так плохо, как по приезду. Даже легкий румянец проступил на исхудавшем лице. Он прилёг рядом взял теплую ладонь и прижал к губам. – «Милая если бы ты только могла почувствовать, как я тебя люблю. Если бы ты смогла простить меня. Я бы был самым счастливым человеком на свете. А теперь я томлюсь в ожидании, и боюсь твоего решения. Любимая, пощади меня. Мне нет жизни без тебя. Я с первой минуты нашей встречи попал, как гимназист. Но меньшего бы и не желал. Прости меня»: шептал он тихо, осыпая ладошку жаркими поцелуями.
Саша лежала молча, стараясь не нарушить монолога атамана. Она давно его простила. Но не хотела быть обузой. А теперь очнулась и стала свидетельницей разговора с сестрой. И это причитание. Ну, просто душу рвут. И что на то решить? И сердце застонало от восторга. Она едва сдержалась, чтобы не выдать своего пробуждения. Андрей поднялся и покинул комнату.
Как же хорошо вернуться к жизни. Где-то рядом сопит Натали. Сумрак тихо пополз по стенам. Сиделка шелестит страницами книги. Всё так замечательно и мило. И даже легкое чувство голода было приятно ощущать. Ведь это означало, что жизнь возвращается. Она тихонько пошевелила пальцами руки, затем ног. И вновь затихла: – « Завтра приедут дядя с тётей, Светка с мужем, и может быть малышка Маша. Надо набраться сил, чтоб не напугать их. И завтра непременно уж подняться: – «Полно повалялась. Наташа наверно выросла». Она её представила, но видение расплылось в тумане. Но синие озёра глаз, как оттепель весной. Саша улыбнулась: – «Она прекрасна, моя малышка. Так бы и сорвалась, чтобы поглядеть, полюбоваться. Но не стоит торопиться. Слабость ощущалась во всём теле. …Не стоит торопить события. Сейчас проснётся, её поднесут кормить, и тогда насмотрюсь». Она почувствовало утомление, и провалилась в темноту. Но это был уже сон.
Андре вернулся, когда она спала. Сиделка подошла и тихо сообщила: – «Мадам пришла в себя. Лишь только вы ушли. Легонько шевелила пальцами рук, ногами. А вот теперь уснула». Он не поверил: – «Вы в том уверенны?» – « Не обижайте сэр. На то я здесь, чтоб наблюдать»: обиженно поджала губки женщина, и поспешила сесть.
В комнате зажгли стеариновые свечи, и легкий полумрак навис навивая покой. Профессор заглянул, как повелось перед отходом ко сну, убедится в благополучии пациентки. Андрей сидел в кресле, не вмешиваясь в осмотр.
– «Ну, как вы Сашенька?»: присев на подставленный стул мурлыкал профессор: – «Ох, и напугали же вы всех. Я Профессор Швейцер. Отто Бенедиктович, ваш лечащий врач. Как самочувствие?»: взял руку, нащупал пульс и в мыслях сосчитал: – «О не волнуйтесь. То вам не на пользу. Придётся контролировать себя».
Проверил градусник, послушал сердце. – «Всё гораздо лучше. Если будем следовать моим методам, то скоро поднимемся. Да, да, голубушка. Строго слушаться меня. Не вздумайте самовольничать и вставать. Пока это вам даже не удастся. А вот покушать хотите? Чего бы вы желали?»: пытаясь разговорить пациентку, изощрялся доктор.
Саша улыбнулась и спросила в ответ: – «Правда, не плохо?»
