И не задержавшись, проследовала в кабинет папеньки. Там находился телефонный аппарат. Достала телефонную книгу, нашла номер Сатурминых и набрала. В трубке раздались долгие томительные гудки. Наконец что-то щёлкнуло и раздался доброжелательный женский голос: – « Алло. Здравствуйте, вас слушает графиня Сатурмина». Аня облегчённо вздохнула: – «Здравствуйте. Это баронесса Аннет фон Дик. У меня есть к вам несколько сообщений, но начну с приятной: – «У Александры родилась дочь Натали. Они сейчас в Швейцарии гостят у нас в родовом поместье. Младенцу пошла вторая неделя. Он чувствует себя прекрасно… А вот вторую новость сообщаю с сожалением, – Саша тяжело больна…» На другом конце провода заволновались, и в трубке послышалось тяжелое дыхание: – «Что с ней? Она надеюсь, будет жить? Вы будите не против, если мы посетим вас в скором времени?» Затем послышались приглушенные рыдания, и некоторое время тишина была одним её собеседником. Но наконец в эфире зазвучал бархатный мужской баритон: – «Извините жена не в силах совладать с эмоциями. Ваш замок находится вблизи города Вале? В районе чистых озер? Мы будем завтра утром. Простите, коль визит не будет, кстати. Но мы безмерно любим Александру» Он осёкся и умолк.
Аннет заторопилась: – «Мы будем рады принять вас у нас в любое время. Но Саша без сознания… Лучшие врачи уже её осмотрели. И обещают скорое выздоровление. А Натали всё больше спит. А ближе познакомиться, нам всем по любому нужно, мой младший брат, барон фон Берг, – отец младенца». В трубке повисла томительная пауза. Затем тот же баритон обречённо простонал: – «Мы будем завтра утром». И распрощавшись, прервал разговор.
Аннет вздохнула с облегчением: – «Не очень легко сообщать такие неопределенности. Но это лучше чем неведение». И поднявшись со стула, отправилась искать общества Софьи Прохоровны.
Баронесса сидела у рояля и задумчиво музицировала. Мужчины удалились в неизвестном направлении. Да и к чему сидеть в аквариуме, коль день пригож? Скорее всего, барон повел их в свои конюшни, хвастаться новыми приобретениями. Это было его особой гордостью и слабостью. Аня присела около мамы. – «Милая, и что мы вдруг грустим? Мы безумно вас любим. Вы солнышко и небо, и начало всех начал»: она доверчиво прижалась к плечу. Мадам прервала игру и улыбнулась дочери: – «Нет, я только поддалась печали музыки. А на душе моей с твоим приездом воцарился покой и просветление. …Какие новости? Ведь ты же знаешь, всё гораздо лучше меня. Не томи, излей на мамочку из рога изобилия». Она задорно рассмеялась.
Аннет покраснела: – «Да ну, мама вы скажите. Но новости всё же есть. Сатурмины приедут завтра. И они весьма приятные люди. Велите приготовить комнаты. И ещё я думаю, что полдник вскоре будет. Потому что у меня под ложечкой сосёт». Она сосредоточенно посмотрела на очарованную Софью Прохоровну.
– «Ах, какая же ты шалунишка, Аня. И всё бы тебе подтрунивать над слабостями мамочки»: капризно играя губками, прошептала баронесса. И они тихо рассмеялись.
После полдника Баронесса фон Дик оставила мужа на попечения родных и поднялась опять к брату. За ней внесли мягкое удобное кресло и установили рядом с первым. Андрей грустно улыбался. Аня как в детстве забралась в кресло с ногами и укуталась, предложенным пледом.
– «С чего начнём?»: хрустальным голосом произнесла Аннет нейтральную фразу: – «Как мы себя чувствуем? И что говорит доктор?»: при этих словах она уставилась доверительно в его глаза, готова выслушать всё, что будет сказано.
Мужчина не был готов сопротивляться и приглушенным голосом ответил: – «Нам лучше… Сегодня сделали контрольный укол успокоительного. Ждём реакции. С Натали вообще замечательно. Проснулась, поела, и опять спит. Хотя сегодня бодрствовала гораздо дольше. У нее такие синие большие глаза, как у Саши. Я так скучаю… И чувствую себя полным подонком. Каким же безответственным эгоистом я выгляжу в её глазах». Он умолк. И тяжело вздохнул.
Аннет недоумевая, вслушивалась в монолог. Как может любимый братишка создать в ком-то подобный образ? Барон продолжал: – «Если бы ты знала подробности этой истории, ты бы тоже смотрела на меня другими глазами». При этих словах он отвёл взгляд и уставился в пол, как нашкодивший мальчишка.
Аня молчала ожидая продолжения. – «Понимаешь, я влюбился сразу и безнадёжно. Но тут политическая нестабильность. Непонятные баталии. И она со своим благоразумием: – „Я люблю, но замуж не пойду. Не хочу обременять ваше существование“. Да я не могу без неё дышать. Она мне нужна, как воздух. А она: – „ … Не хочу обременять». Я схитрил, и мы обручились, на её восемнадцатилетние. Граф Сатурмин был возмущён. Но, выслушав меня, смирился и разрешил продолжить отношения. А тут революция… Эпидемия… Погибла вся семья. Саша, сама каким-то чудом выжила, или моими молитвами. Но от потрясения почти всю зиму находилась в шоке. Не признавая никого.
