Замелькали дома. Появился проводник, важно передвигаясь по вагону, монотонно выкрикивая заготовленную фразу: – «Господа, город Вале. Время стоянки полчаса. Будьте добры, приготовиться для высадки заранее». Аннет встрепенулась и выглянула в окно: – «Всё, приехали. А день по случаю погожий и чудесен. И снег искрится, как россыпи брильянтов. И в этот раз мне было гораздо терпимей». Она покосилась, оценивая реакцию мужа. Он был серьёзным и сосредоточенным.
– «Ну да, конечно дорогая. Ты выглядишь чуть, чуть получше прошлых переездов»: не замедлил отреагировать Генрих.
Поезд замедлил ход и остановился у перрона. Вокзал гудел, как улей, переполненный озабоченным людом. В купе постучали, и в открывшуюся дверь заглянул Ганс. Он работал в родовом поместье родителей конюхом. – «Мадам, вы как всегда великолепны. Повозка ждёт. Где ваши вещи?»: он подхватил поклажу и поспешил вперёд, указывая путь. Генрих подал руку жене, и они степенно последовали за ним.
Кони нетерпеливо танцевали, поджидая пассажиров. И только почувствовали послабленье, рванули по знакомому пути. Свежий морозный воздух врывался в карету и клубился завихряясь, обжигая и покусывая нос, и щеки.
– «А здесь действительно зима, как и должно, быть»: выдохнул оживленно, Генрих фон Дик, прикрывая жену и кутаясь в плед сам.
– «Новый год. И дед Мороз шагает по просторам, скрупулёзно выполняя свои обычные дела. Взбивая пуховую перину и прикрывая спящую землю пушистыми снегами. И загоняет народ по домам, чтобы не нарушали им созданный покой»: продолжил и закончил мысль, осторожно вглядываясь в напряженное лицо Аннет.
Женщина вдруг вся напряглась и сосредоточилась, в глазах появилась тоска и страх. Более пяти лет она не виделась с младшим братом, может то, что он пережил, кардинально изменило его, и тех прежних отношений никогда не воскресить? Она от неожиданности вздрогнула. Неужели такое возможно? Нет, она приложит любые усилия, чтобы у них всё было как прежде, ведь она его любит. Она просто не переживёт другого. И немного успокоившись, прижалась доверчиво к мужу, так она делала всегда, когда нуждалась в поддержке.
Генрих понял без слов, что творилось в прекрасной головке. Обнял и прижал к груди, настойчиво осыпая поцелуями. – «У тебя всё будет хорошо. Ты достойна этого. Никакие трудности не смогут отнять у тебя желания счастья. И оно у тебя непременно будет. Ничто не смогло бы изменить твоего брата так, чтобы ты его перестала любить… Успокойся, вздохни глубоко, закрой глаза и наслаждайся жизнью».
Экипаж подъехал к мраморным ступеням замка и остановился. Поспешно выскочил слуга, подхватывая доставаемый багаж. И тут же, внося в приоткрывшуюся дверь. Дождавшись распоряжений, молча исполнил, и остальное отнёс в приготовленную комнату. Софья Прохоровна сияла счастьем, радуясь приезду дочери и зятя. Суетилась, лепетала, выплескивая на них материнские чувства. Давала распоряжения прислуге. Вобщем взорвалась избытком энергии.
Ульрих Гербертовичь улыбался и терпеливо ожидал спада активности жены. В промежутках затишья, перебрасываясь с прибывшими немногословными фразами: – «Как доехали? Аннет не сильно укачало? Пусть посидит понежиться в объятьях баронессы. А мы мужчины пройдём в мой кабинет». И подхватив растерявшихся, Генриха и Павла под руки, потянул многозначительно за собой.
4
Софья Прохоровна примостилась рядышком с дочерью на тахте и неспешно делилась новостями: – «Уже прошло три дня, как возвратился Андре. Из комнаты выходит лишь по крайней необходимости. Молчит и весь напряжен. Сатурмина его околдовала. Но крошка Натали чудесна. Её по вечерам выносят купать, и тут уж мне перепадает понянчить. Просто дух захватывает, как она мила. Мне кажется, что вы то, были сразу, покрупней». Она доверчиво заглянула в глаза дочери и рассмеялась.
– «Но мамочка слаба, и под присмотром эскулапа. Андре не сводит глаз с неё. Попросту сидит в кресле и ловит каждое движение. Профессор говорит, что больная подаёт надежды. Что кризис миновал и вскоре она придёт в себя. Быть может он тогда наконец обратит на нас внимание»: она вздохнула и отвела взгляд.
Аннет улыбнулась: – «Да вы ревнуете мама? Вы радуйтесь. Ваш сын влюбился и обрёл семью. Сатурмины знатнейший и достойный род. Илларион Михайлович известный просветитель. Я виделась с его братом Иваном Михайловичем и со всем семейством здесь в Швейцарии, – милейший человек.
Им надо сообщить, что Сашенька у нас. Наверно места не находят как и мы, когда не получали вестей из России. Вы успокойтесь всё у нас прекрасно, он с нами, он живой, и не болеет. А за неё, молиться будем, раз так привязан наш Андре душой и сердцем. Притом у нас теперь младенец. Когда она родилась? Наша несравненная малышка. Я отдохну и поднимусь к ним навестить. Сгораю вся от нетерпения“. Баронесса виновато вздохнула: – „Ты как всегда права и великодушна. Я так тебя люблю. Наташа родилась, – двадцать девятого декабря, под новый год? С тех пор была в опаснейшем пути, как поняла я со слов Павла.
