— Поговори, атаман. Я до завтра буду тут. Решишься, приезжай. Дам тебе и твоим людям охранную грамоту. Со мной поедешь…
Атаман вернулся утром следующего дня. Где они провели ночь, я не знаю. Я как раз, после завтрака стала собираться в обратный путь. На этот раз он заехал в крепость. С ним было с десяток казаков. Я стояла на крыльце большого терема. Атаман поклонился с вежеством, не роняя своего достоинства. Как и остальные казаки. Я тоже.
— Ну что, казаки? Решились?
— Решились, Царевна Александра Вячеславовна. — Ответил за всех Иван Гойда. — Посмотрим, правду ли бают про тебя. И насколько ты держишь слово.
— Держу, атаман. Я всегда держу своё слово. Вы трапезничали?
— Да. Мы сытые.
— Тогда в путь, атаман.
Назад двигались аллюром, переходя с галопа на рысь или иноходь. Иногда шли шагом. Когда в очередной раз перешли на шаг, я глядя на атмана озорно улыбнулась и запела:
Казаки заинтересованно на меня глядели. Остальные, наоборот, улыбались.
— Царевна запела! — Негромко сказал Божен.
Атаман удивлённо посмотрел на мою шашку. Остальные казаки тоже. Он им уже сказал, как называется моя сабля.
Что такое бурка ни мои палатины, ни всадники охранной сотни, ни казаки ещё не знали, но последние строки куплета, мне стали подпевать, особенно Божен с Ильёй.
Последние строки подпевали уже весело многие и казаки в том числе.
— Первый раз слышу такую песню про казаков. Благодарствую тебе, Царевна. — Сказал Гойда. — А ещё знаешь?
— Про казаков?
— Про них.
— Знаю.
— Может споёшь?
— Может и спою. — Я улыбнулась. — А сейчас надо быстрее двигаться. Место для ночёвки выбрать.
На ночёвке спела им «Чёрный ворон». Потом «Любо, братцы любо».
— Сорок тыщь! Это какая же силища то?! — Воскликнул один из казаков, с бритым подбородком, до большими вислыми усами, лысой головой с длинным хохолком волос на макушке.
— Тихо ты. Дай послушать. — Зашикали на него другие. А я пела им про убитого казака.
Я знала эти песни с детства. Их пели мой дедушка и бабушка. Их пел мой отец. И пела вместе с ними.
Костер горел, отбрасывая багровые сполохи на сидевших вокруг меня мужчин. Многие слушали, либо закрыв глаза, либо глядя перед собой в никуда.
Когда я замолчала, все тоже молчали. И казаки, и мои сержанты и воины княжьей сотни.
— Вот она, доля казацкая. — Проговорил Иван Гойда.
— Не только казачья доля. Это доля любого мужа, взявшего в руки оружие и посвятившего жизнь свою служению и защите отчины, земли, заповеданной ему пращурами его. Своего народа. — Ответила я атаману. Подбросила в костёр сухую веточку.
