— Господа купцы. Мне нужно сукно, шерстяное. Но не такое как это! — Я показала отрез сукна, которое более-менее подходило под мои требования. — Мне нудно сукно, более жёсткое и более толстое, но не стоящее колом. Такое сукно, из которого можно пошить верхнюю одежду? Вы меня хорошо поняли? Я готова такое сукно купить столько, сколько вы мне предложите.
Я понимала, что могу попасть в зависимость от этих шакалов. Но я не была дурочкой. Мне нужен был образец. Дальше дело техники. Узнать, где делают это сукно. Провести акцию и вывезти мастера к нам. Вот и всё.
Спустя три месяца, мне предоставили такое сукно. Конечно, сукно не было полностью таким, из которого делали солдатские и офицерские шинели, но очень по своим данным было близко к этому. Я решила, что пойдёт и такое. И, самое главное, это были немцы, не англичане. Я так приободрилась. Заказала у них много. Но даже они не смогли быстро перестроится. Дали много, по меркам того времени, но мне всё равно не хватало. Поэтому кадетам, вместо полноценных шинелей, пошли бушлаты. Дала задание службе папана, узнать кто мастер и украсть его сюда. Нам нужно было своё производство. На всё остальное наплевать.
Был разговор у меня и Ульрихом фон Деницем. Этот, после того, как попал в плен, жил у нас на подворье со своими жёнами, ведь часть его гарема я вывезла. Неплохо устроился барончик. Жрал в три горла, пристрастился с двумя своими дамами ходить в баню. Любава уже родила девочку. И теперь вновь обслуживала своего господина. Свекровь со свёкром недовольно смотрели на ландсгерра. Матушка выговаривала мне за блуд еретический. Но я пока его не трогала. В конце октября вызвала Ульриха в терем.
— Ну что, барон, делать с тобой будем?
— А что со мной делать, Ваше Императорское Высочество?
— Я вижу ты неплохо устроился. Ничего не делаешь, только еш от пуза, голова никакими хлопотами не занята. Двух своих наложниц активно окучиваешь, особенно в бане. Да, Ульрих? Наверное, они опять уже не праздны?
— Нет… Вроде. — Неуверенно ответил он.
— Вроде. Ты мне тут что, детский сад решил устроить?
— Что устроить? Какой сад?
— Детский. Ты детей плодишь, а я кормить их должна? Ты ничего, барон, не перепутал?
— Ты же сама их взяла себе.
— Взяла, конечно, но только тех, кто был в наличии. Значит так, Ульрих фон Дениц. Выплатишь мне выкуп за себя. Не выплатишь, я продам тебя, туркам на галеры. Мужчина ты здоровый, как раз подойдёшь им веслами ворочать.
— Я дворянин, Ваше Императорское Высочество. Как можно христианской принцессе продавать высокородного дворянина сарацинам? Тебя будут осуждать.
— Правда, что ли? — Я рассмеялась. — Поверь, барон, всем будет глубоко наплевать. Мало того, все сделают вид, что ничего не заметили.
— Каков размер выкупа?
— За Георга фон Фрундсберга я запросила от императора 50 тысяч талеров золотом…
— Сколько? Пятьдесят тысяч золотом? Да кто же за него столько даст.
— Какая разница, дадут или нет.
— Ваше Императорское Высочество, но у меня нет таких денег, даже близко.
— Я это понимаю, поэтому и запрошу с тебя меньше. Например, 30 тысяч талеров серебром. Барон, ты же себя уважаешь? Ты же не голодранец безродный, а целый барон! Ландсгерр, хозяин! Да ещё высокородный.
Барон сидел на стуле напротив меня вытаращив глаза так, словно увидел чудо-юдо. Я же мило улыбалась ему в ответ, чуть склонив голову на бок.
— Принцесса Александра! — Наконец смог произнести он. — Как 30 тысяч??? Да у меня и таких денег нет. Я даже десять не соберу.
— Ничего страшного. Можно всегда написать вашему Магистру, ландмейстеру Ливонского ордена. Это же его обязанность вызволять из плена братьев-рыцарей во Христе.
— Магистр тоже не даст таких денег. Ему проще отдать мой замок и мои земли другому ландгерру и всё. Тем более, такие желающие есть. Я даже не уверен, что замок уже не занял кто-то другой.
— Плохо, барон. Очень плохо.
Ульрих смотрел на меня подавлено, потом опустил голову. Я встала со своего стула. Он тоже вскочил.
— Сиди, Ульрих. Сядь назад! — Резко сказала ему. Барон опустился на стул назад, Смотрел на меня. Я медленно подошла к нему, потом обошла и встал у него за спиной. Положила руки ему на плечи. Он замер, как изваяние. Чуть склонилась к его голове. — Знаешь, барон, я женщина жалостливая, хоть и злопамятна. Если я тебя просто так отпущу, это урон и твоей чести и моей. Меня просто не поймут. Ты же это понимаешь, барон. — Говорила я не громко. Моё дыхание шевелило волосы на голове Ульриха. Руками я чувствовала напряжение мужчины. Он был, как натянутая струна. Но мы может всё-таки разрешить этот вопрос в обоюдовыгодную сторону.
— Как? — Так же тихо спросил он.
