– Ни в коем случае, – подошедший Сеит в свою очередь поцеловал ей руку. – Позволь и мне присоединиться к словам барона Клодта. Мариинская сцена видела много прекрасных балерин, талантливых, техничных, очаровательных, но вряд ли хоть одна из них настолько вкладывала душу в свой танец. Вчера мне показалось, что ты не играла роль Жизели, а жила ею.
– Спасибо, Курт Сеит. – Татьяна на мгновение задержала его пальцы в своих и благодарно пожала.
Сердце Шуры уколола ревность, но это продлилось только секунду. Каким-то шестым чувством она ощутила, что в этом жесте нет флирта, между Таней и Сеитом отношения особые, но не любовные. Но что за именем она его назвала? Курт? Что это значит?
Тем временем Татьяна обернулась к черноволосому офицеру и представила его Шуре, Валентине и Константину как своего жениха, поручика Джелиля Камилева. Вот тут уже никаких сомнений не было – влюбленные взгляды, которыми они обменялись, говорили лучше всяких слов.
Что касается брюнетки за роялем, то она оказалась княжной Мэри Трубецкой. Причем, к удивлению Шуры, она поздоровалась с ними без малейшего снобизма, скорее даже наоборот, ей показалось, что княжна ведет себя слишком просто, словно не аристократка вовсе.
Шура даже не сдержалась и поделилась этим наблюдением с Сеитом. Хотя сказать по правде, ей просто очень хотелось о чем-нибудь с ним поговорить, а этот повод был не хуже любого другого. Благо за последние два дня она уже научилась держаться в его присутствии спокойно и не выдавать своего волнения.
К ее радости он охотно вступил в разговор и со сдержанной усмешкой пояснил:
– Видите ли, для Мэри мы все, от лакеев до дворян, одинаково мелкие сошки в сравнении с Трубецкими. Более-менее ровня ей только Бобринский, он все же свой род от Екатерины II ведет. Да и то, ну кто такие мелкие князья Ангальт-Цербстские в сравнении с Гедиминовичами? Для них даже Романовы – обычные выскочки, случайно оказавшиеся на престоле. Поэтому она одинаково любезна со всеми. Это и есть признак настоящего аристократизма – свое превосходство демонстрируют только выскочки, а высокородных Трубецких никакое знакомство не унизит.
Шура не успела обдумать, обидным ей кажется такое отношение или, наоборот, по-своему восхищает, как вновь зазвенел дверной звонок, и Татьяна вышла встречать последнюю гостью. Вернулась она уже через минуту, ведя под руку высокую девушку с каштановыми волосами.
– Знакомьтесь, господа, будущая звезда драматической сцены, Фанни Фельдман. Лучшая подруга моей наставницы, несравненной примы Большого театра Екатерины Гельцер.
Шура с любопытством посмотрела на новую гостью. Мама бы, конечно, не одобрила такого знакомства. В этот момент Фанни обратила на нее свои огромные глаза, в которых блеснула искра понимания и насмешки.
– Рада знакомству, господа. – Ее низкий, удивительно выразительный и глубокий голос словно заполнил всю комнату. – Надеюсь, вас не смущает общество еще одной актрисы? Моего отца оно, несомненно, смутило бы.
– А кто ваш отец? – без обиняков поинтересовалась Мэри Трубецкая, оправдывая недавние слова Сеита о том, что для такой аристократки, как она, ни с кем не зазорно говорить.
– Всего лишь небогатый нефтепромышленник, – небрежно ответила Фанни и, нисколько не тушуясь, протянула руку Джелилю.
Тот послушно поцеловал ее и вежливо поинтересовался:
– В каком театре вы сейчас служите?
Фанни только усмехнулась.
– Два месяца я обивала пороги театрального бюро, и вот наконец звезда моя взошла – мне предложили попробовать себя в амплуа героини-кокет в Керчи в антрепризе Лавровской. Как вы считаете, – обратилась она с томным видом к Ивашкову, – подхожу я на роли обольстительницы с умением петь и танцевать?
– Вы… да, несомненно. – Тот смешался, но Фанни ловко подхватила его под руку и завела речь о Летнем театре в Малаховке, куда в сезон съезжались лучшие театральные силы Москвы и Петрограда. Тема оказалась ему близка, и уже через пару минут они увлеченно говорили об игре Певцова в пьесе «Вера Мирцева».
– Ивашков у нас большой театрал.
Сеит! Шура чуть помедлила, чтобы не выдать свою радость от того, что он теперь уже сам заговорил с ней, и обернулась.
– Вы говорите таким тоном, словно это недостаток.
– Все, что можно использовать в свою пользу, является недостатком.
– Я вас не понимаю. – Шура удивленно подняла глаза и тут же снова их опустила, смущенная его выразительным взглядом и улыбкой.
– Иногда, чтобы отвлечь мужчину от одной дамы, надо пригласить другую, которая точно сумеет завладеть его вниманием. Хотя бы на один вечер.
Шура почувствовала, что, несмотря на все усилия оставаться спокойной и сдержанной, заливается краской. Сеит с ней флиртует! Этого просто не может быть!
В это время в дверь опять позвонили, что вызвало некоторое удивление гостей, ведь все уже собрались, больше никого не ждали. Но оказалось, что это всего лишь рассыльный с огромным букетом для Татьяны.
– От Великого князя Дмитрия Павловича! – весело объявила та, прочитав карточку. – Не забывает Его высочество свою фаворитку.
