Когда стало окончательно понятно, что денег ей взять неоткуда, Шура задумалась о том, кто может ей чем-нибудь помочь. Вариантов в принципе было не так много: Сеит и Таня. Больше она никому не доверяла. Ну разве что еще Валентине, но с оговоркой, и к тому же она все равно ничем не сможет помочь, только разволнуется, да еще не дай бог проговорится Косте или тете Надин. Костя? Нет, таких денег у него нет, а значит, нет и смысла к нему обращаться.
А вот умница-Таня может что-нибудь и придумать. К тому же она обещала навести справки о грабителе по своим каналам. Вдруг ей удалось что-то узнать.
Ну и конечно Сеит. Он такой умный и смелый, охотится на грабителей, знаком с Великим князем Дмитрием Павловичем. И он наверняка знает, что делать при шантаже. Он точно ей поможет!
Но надежды Шуры на то, что ей уже сегодня удастся поговорить с Септом, не оправдались. Тетушка Надин решила, что этот день им с Валентиной стоит отдохнуть и никуда не ездить.
– Это будет достойнее благородным барышням, – заявила она. – Мы и так нарушаем приличия, вывозя вас в свет, когда ваш отец лежит в больнице. Но сестра права, сейчас важнее всего найти Александре подходящего жениха. Никто не знает, сколько Господь еще отмерил Юлиану Матвеевичу, но вы к тому времени должны быть пристроены.
Шура вновь чуть не разрыдалась, да и у Валентины, как она заметила, глаза снова покраснели.
– Ну-ну, – Надежда Васильевна небрежно потрепала их по щекам, – я же говорила, вам стоит отдохнуть. Дочерняя любовь – благородное чувство, но во всем надо знать меру. Идите в свои комнаты и приведите себя в порядок. Ужин в восемь.
Ослушаться тетушку Надин было нельзя, да и как бы Шура ей объяснила, зачем ей так срочно понадобилось куда-то ехать. Пришлось подчиниться и отложить поиски решения вопроса о шантаже еще на один день.
А назавтра, когда они все же отправились на музыкальный вечер, где должен был быть и Сеит, ее ждал неприятный сюрприз: подошел Петр Бобринский, сделал несколько комплиментов, пожаловался на то, что никто из здешних музыкантов не умеет правильно играть Чайковского, а потом между делом упомянул, что поручик Эминов уехал в Кронштадт.
– Так неожиданно… – Шура от расстройства не сумела сдержать эмоции. – Но что случилось? Еще позавчера он никуда не собирался, даже его отъезд в армию почему-то отложили.
– Приказ Дмитрия Павловича, – развел руками Бобринский. – К сожалению, я не вхожу в число приближенных Его высочества, поэтому не могу знать о цели поездки.
– Как жаль. – Шура все же овладела собой и приятно улыбнулась ему, в надежде, что это успокоит нахмурившуюся тетку. – Так что вы говорили об особенностях музыки Чайковского, граф?
Бобринский вернулся к обсуждению выступавших сегодня музыкантов, и казалось, этот разговор был всеми забыт. Шура успокоилась и стала ждать приезда Тани. Может, хоть с ней удастся поговорить.
Но стоило Петру отойти, как брови тети Надин снова сдвинулись:
– Александра, мне кажется, ты слишком сдружилась с поручиком Эминовым.
– Слишком? – Шура постаралась удивиться как можно естественнее, хотя сама с трудом сдерживала дрожь в коленях. – О чем вы, тетя?
Но Надежда Васильевна была настроена серьезно и веско заявила:
– Это неподходящее знакомство.
Тут Шура уже удивилась по-настоящему.
– Тетя, но он же друг моего брата! И графа Бобринского тоже. Почему для них он – подходящее знакомство, а для меня – нет?
Тетя Надин некоторое время пронизывающе сверлила ее взглядом. Шура ожидала услышать много всего – что он неподходящий жених, потому что недостаточно богат, имеет плохую репутацию или много пьет – что еще говорят тетушки, пытаясь убедить девушек в том, что их избранник не годится в мужья. Ясно же, что тетя именно этого боится.
Но следующая фраза Надин Богаевской прозвучала для нее совершенно неожиданно и даже показалась возмутительной:
– Разве ты не знаешь, что он мусульманин?
– И что же? – Шура упрямо вздернула подбородок. – Разве мы в Средневековье живем? Разве Государь еще одиннадцать лет назад не издал указ «Об укреплении начал веротерпимости»?
– Александра, – сурово и многозначительно процедила Надежда Васильевна, – не забывайся. Ты же понимаешь, что ты не какая-то балерина, – она бросила выразительный взгляд на только что вошедшую в залу Татьяну Чупилкину, – и у тебя не может быть ничего общего с мусульманином!
– Но тетя! – Шура от возмущения не находила слов.
– И не смей со мной пререкаться! – Надин неожиданно рявкнула так, словно отдавала приказ на плацу. Не зря ходили разговоры, что она командует всеми окружающими и даже муж-генерал боится ее ослушаться.
Похоже, ее голос долетел и до Валентины, о чем-то шептавшейся с Константином в нескольких шагах от них. Во всяком случае, она вздрогнула и поспешно подошла к ним.
– Что-то случилось? – Ее глаза испуганно перебегали с сестры на тетку.
