Бальтазар, в числе первых увидевший Персуордена после смерти, пишет для Дарли: «Лицо мертвого Персуордена очень напомнило мне лицо мертвой Мелиссы [452], у них обоих был такой вид, как будто им только что прекрасно удалась изящная шутка весьма личного свойства – и они уснули, не успев до конца погасить улыбку в уголках рта». Летальной шутки Мелиссы коснусь позже, она не столь заметна в тетралогии (хотя в конечном счете последний пас Персуордену отдала именно она), вокруг же самоубийства Персуордена, как вокруг той самой оси, которую он завещает Дарли в «Разговорах с Братцем Ослом», в той или иной степени вращается действие всех четырех романов «Квартета». Различные сюжетные версии того, что же послужило истинной причиной этого неожиданного для всех шага со стороны вполне разумного и удачливого человека, сменяют друг друга с типичным для Даррелла результатом – каждая дает вполне приемлемое в данном контексте объяснение, но при расширении контекста, при изменении угла зрения, выглядят все же слишком натянутой, чтобы полностью объяснить случившееся. Для понимания истинных мотивов этого самоубийства необходимо обратиться опять же к старшим арканам Книги Таро. По логике вещей, в колоде должен быть двадцать один старший аркан, ибо они строго разбиты на три седмицы: первая – «Непостижимый Абсолют», или Бог, вторая – «Душа Абсолюта», или Человек, и третья – «Тело Абсолюта», или Универсум, Вселенная. Но два последних аркана имеют по две позиции: Абсолют – 21 и 22 и Дурак – 21 либо 0 [453]. Дурак есть необходимая ступень к постижению Абсолюта, но при прохождении этой ступени, при достижении цели, он должен исчезнуть («переходность» природы Дурака). Абсолют, перейдя на 21 позицию, включается в строгую систему трех седмиц. Дурак же «умножается на ноль», уходит, чтобы встать впереди Мага, но уже – вне системы, вне мира. Растворив в Абсолюте прошедший через него импульс, вернув свет Свету, Дух – Богу, он уничтожает себя в отъединенности и ограниченности своей как ступень к гармонии, которая по достижении оной более не имеет смысла. Таково таротное содержание этого самоубийства. Перед самой смертью, представляющей собой, как то выяснится позже, целый каскад «шуток» для остающихся в мире мужчин и женщин, снимающий с себя маску Персуорден успевает еще раз пошутить над своей прежней, уже ненужной ролью. Цианистый калий, с помощью которого он выйдет из игры, он возьмет у секретаря посольства, «чтобы отравить пса», явно имея в виду и себя самого, и ненужного более вечного спутника таротного Дурака, не дающего спать на ходу.
Путь Дурака от двадцать первой позиции к нулевой в случае Персуордена лежит еще через один аркан – через Повешенного, чей номер (12) в системе оккультного счисления равен 21, номеру Дурака. Для Даррелла важно и то обстоятельство, что 12 зеркально отражает 21, повторяя возникший еще в «Жюстин» образ Персуордена как уходящего из пространства Александрии, из мира зеркал.
Фигура Повешенного на карте повторяет своими очертаниями алхимический знак точного осознания человеком своего места в мире – перевернутый равносторонний треугольник с крестом над ним. Один из смыслов Повешенного – преодоление личности, личной отъединенности. Человек, постигший те законы, что движут миром, не может сделать большего, нежели способствовать их исполнению, отринув личностную ограниченность и действительность, включившись таким образом в процесс самодвижения Абсолюта. Истинность понимания Божественного Промысла тем или иным человеком может определяться лишь правильностью выбора точки доступного ему применения силы (как вам понравится в данном контексте общеизвестная Архимедова похвальба?). Так и в «Квартете» самоубийство Персуордена послужило толчком, приведшим в движение сразу несколько механизмов, причем персонажи, вовлеченные в этот процесс, при всем желании не могут остановиться и отойти в сторону. Камень упал, и круги пойдут все шире.
Повешенный, пожалуй, наиболее яркий сюжет в таротном пути личности (как Дурак – наиболее изящный), ибо здесь она на краткий миг, совпадающий с моментом самоотрицания, уравнивается с Богом, уподобляется Солнцу, Божественному Логосу (в окружении 12 Зодиаков – 12 сучьев на рисунке. Здесь представляется необходимым вторично обратить внимание на параллели между Персуорденом, шире – Художником, и другим Повешенным – Иисусом Христом. Ср. также традиционное «зодиакальное» толкование апостольской дюжины). Важно для Даррелла и то обстоятельство, что Повешенный тесно увязан с идеей «насильственной смерти, вольной или невольной» [454]. Не в этом ли свете следует воспринимать смерть Китса, шедшего следом за Персуорденом?
