К примеру, рассказывали нам, один успешно легализовавшийся нелегал стал серьёзным писателем-экономистом. «Крыша» великолепная, позволяющая заводить многие интересные знакомства, получать эксклюзивную информацию и задавать самые острые вопросы, не рискуя насторожить кого-то излишним любопытством. И тут оказалось, что в том престижном издательстве, в котором готовилась к выходу его книга, была традиция помещать на обороте обложки портрет автора. А это уже никак не входило в планы разведчика – растиражировать своё изображение как минимум по всей Европе. Пришлось с озабоченным лицом объяснять издателям: мол, честь высока, но я бываю и в Израиле, и в арабских странах, и такая известность, узнаваемость может помешать мне в моей деятельности… Сработало.
А вот у Людмилы Ивановны Нуйкиной, уже известной нашей читателю, всё получилось… сразу не скажешь даже, сложнее или проще. Она, молодая и красивая женщина, фотографировалась на какие-то документы в далёкой азиатской (кажется) стране и, что не удивительно, очаровала фотографа. «Позвольте я помещу ваш портрет на витрине моей фотомастерской?» – сказал он, просительно заглядывая в глаза своей прекрасной посетительнице. Предложение было очень лестным, пожалуй, большинство женщин – разумеется, той страны, где она работала, – с радостью бы на него согласились, так что ей лепетать: «Нет, я не такая!» – было бы не только глупо, но и подозрительно. Фотограф потом бы всем растрезвонил, что была вот такая дурочка-красотка, отказавшаяся от своего счастья, да ещё бы и фотографию её показывал: чего ему стоило сделать пару лишних отпечатков? «Конечно! – с улыбкой отвечала Людмила. – Только учтите, что у меня очень ревнивый муж, а так как мужик (
В общем, «высовываться» – то есть быть слишком умным или слишком красивым – разведчику не всегда нужно, хотя и когда как. А химчистка или прачечная – ну что ж, и это возможно, в принципе, труд не хуже других… К тому же даже «чёрная», подсобная работа вряд ли могла смутить Алексея Михайловича – он ведь вырос не под родительским крылом, оберегаемый от жизненных трудностей и проблем, не в роскоши, а потому не только не чурался любой работы, но и любую работу мог делать достаточно качественно. Вспомним, что труд чертёжника он ненавидел, но чертёжником стал хорошим. Нет сомнения, что обязанности чернорабочего – ежедневно на протяжении четырнадцати часов возиться с чужим грязным бельём, бр-р-р! – да ещё будучи в звании капитана, если уже и не майора КГБ, вряд ли вызывали у Козлова хоть сколько-нибудь тёплые чувства, но что оставалось делать? В нелегальную разведку его никто силой не тянул, а уж известно, что «взялся за гуж – не говори, что третий лишний». Или как оно там?
И вообще, если очень честно, в кого только не приходилось преображаться нашим нелегалам! Один, например, в звании гэбэшного старшего лейтенанта служил рядовым в Аргентинской армии. Другой, чином, очевидно, не младше, оказался на службе солдатом в роте почётного караула «своей» страны, так что однажды ему пришлось даже встречать в парадном строю маршала Советского Союза К.Е. Ворошилова[85], в ту пору – председателя Верховного Совета СССР. Знал бы наш «первый красный офицер», как именовали его в некогда известной песне, какой «солдат» стоит перед ним навытяжку! Но этим офицерам КГБ было прекрасно известно, что по законам «их» государств, чтобы нормально жить и трудиться, чего-то в жизни достигнуть и быть уважаемым гражданином, необходимо отслужить свой срок в армии.
Вот и у него, как понимал Алексей Михайлович, выход теперь был один: работать как можно лучше и за счёт того стараться сделать карьеру. Если гора не идёт к Магомету, то, значит, самому Магомету надо постараться.
За два месяца упорного труда «Дубравин» превратился в квалифицированного рабочего, начальство было им очень довольно, а потому и зарабатывал он весьма неплохо. Ничего подозрительного вокруг не замечалось, так что можно было приглашать приехать жену и воссоединять – точнее, официально создавать – семью. Алексей позвонил Татьяне, та приехала, поселилась неподалеку от Штутгарта, и вскоре они вновь поженились. Где-то в это самое время, очевидно, они получили внутренние документы, так называемые национальные удостоверения личности, и сначала жили на них: нужды в чём-то ином, то есть в загранпаспортах, пока что не было.
В общем, всё складывалось успешно… Но ведь не бывает в этой жизни так, чтобы всё было совсем хорошо. Оказалось, что найти подходящую квартиру в Штутгарте было очень трудно, а потому Центр предложил «Дубравину» переехать в другой город. Был выбран Мюнхен, в пригороде которого и поселилась молодая семья.
