«И вот они сидят в кафе, – говорил нам один очень опытный руководящий сотрудник разведки. – Извините меня, но это лажа – потому что видно сразу, что они знают друг друга! Видно! И хороший контрразведчик нюхом почувствует, что они знают друг друга! А здесь – можно, ладно, можно – кино есть кино…
Вот мы однажды сделали по-другому: нам нужно было привести в порядок нервы у нелегала, и мы вывели его и его жену на Сейшельские острова, и месяц, сняв хижину, они там прожили как “гражданские” муж и жена. Счастья было – немерено! Можно так? Можно! Кстати, Козлов имел к этой операции некоторое отношение…»
Жизнь продолжалась – и каждый жил, как мог, при этом безукоризненно выполняя свои служебные обязанности.
И вот, чего-то вдруг, вспомнилась всего одна фраза, сказанная, опять-таки, весьма заслуженным разведчиком-нелегалом, и пусть каждый понимает её, как хочет: «Честно говорю, что я никогда не изменял своей жене – и не собираюсь изменять! А что делал этот француз… Я-то тут при чём? Я – это я, а этот Бармалей… Это совсем другие вещи!»
Лично мы не поняли, о каком Бармалее шла у него речь…
Между тем 70-е годы прошлого века подходили к своей середине… Заканчивались американская агрессия во Вьетнаме и гражданская война в Камбодже. Вскоре эти страны, не привыкшие, очевидно, к мирной жизни, начнут радостно драться между собой. В Чили произошёл переворот, в результате которого было свергнуто демократическое правительство Сальвадора Альенде[148] и к власти пришёл генерал Пиночет[149], а в Греции, наоборот, скинули реакционный режим «чёрных полковников», и в Португалии произошла Революция гвоздик. Соединённые Штаты трясло от Уотергейтского скандала, потому как там даже президенты вынуждены жить в «правовом поле» и соблюдать законы своей страны. Впрочем, главные события 70-х – начало Афганской войны и Исламская революция в Иране, изрядно и надолго взбаламутившие мир, – были ещё впереди…
Но самое печальное, что не всё благополучно было тогда в нашем Советском Союзе. Владимир Александрович Крючков, бывший во времена «позднего Брежнева» руководителем внешней разведки, писал:
«Страна хотя и медленно, но верно катилась под гору. Не всё, надо сказать, делалось так уж плохо, но, тем не менее, самая верхняя часть государственной пирамиды была парализована, и это не могло не сказываться на ситуации в стране.
В обществе возник и всё больше распространялся опасный вирус апатии и пассивного ожидания перемен в высшем руководстве. Если у кого-то возникали смелые идеи, радикальные предложения, то никто не хотел брать на себя смелость добиваться их реализации. Так все и топтались на месте, пребывая в молчаливом ожидании.
А тем временем в стране созревали потенциальные условия для роста социальной напряжённости, усиливались кризисные явления в политике и экономике, свидетельствовавшие о том, что общество поражено серьёзным недугом. И этот недуг олицетворял собой прежде всего сам Брежнев»[150].
…Подумайте о наших нелегальных разведчиках, находившихся в это время за рубежом. Была у них какая-то связь с Родиной: редкие отпуска, очень редкие контакты с представителями резидентур или Центра, нечастые письма – но там информация очень дозировалась, зато была местная пресса, были те самые «вражьи голоса», имевшие своих корреспондентов в Союзе и получавшие оттуда весьма «горячие» новости: про здоровье Леонида Ильича, явно пересидевшего свой разумный срок «на престоле», но окружённого надёжными подхалимами (кстати, «легальные» резидентуры должны были собирать из местной печати положительные отклики на выступления и инициативы генсека – мол, весь мир «балдеет и тащится» от нашего неизбежно стареющего лидера), про провалы в планировании и экономике, а также про те многоразличные негативные события в стране, которые оставались «за кадром» телевизионной программы «Время». Получая и суммируя всю эту информацию, нелегалы писали в Центр тревожные письма, но наш тогдашний государственный «корабль» продолжал идти уверенным курсом к своей гибели. Очевидно, курс этот прочертили очень серьёзные зарубежные «штурманы», имевшие весьма надёжных помощников и на нашей территории.
Люди, работавшие «в поле», это прекрасно понимали, но… Задача разведчика – получить требуемую от него информацию и передать её в Центр, чтобы там её реализовывали уже другие.
Чем в это время занимался «Дубравин», где он пребывал, мы, разумеется, сказать не можем, хотя кое-что про отдельные эпизоды его работы услышать удалось. Точные даты того, когда что случилось, мы не знаем, но объединим в этой главе известные нам события из жизни Алексея Михайловича, происходившие в Европе приблизительно в одно и то же время. Нет, хотя и не только в Европе! «И носило меня, как осенний листок…» – по всему миру.
