Ну что ж, сказанное здесь в полной мере относится и к Алексею Михайловичу Козлову. Но с ним, нелегалом «Дубравиным», начальник Управления «С» встретился, как уже сказано, лишь в январе 1980 года, когда Дроздов возвратился из Афганистана, где он руководил штурмом президентского дворца Тадж-Бек в Кабуле, с чего и начиналась долгая Афганская война…
И вот встреча с новым начальником, но старым знакомым. Разумеется, не на Лубянке, в кабинете 655 дома 2, который занимал руководитель пока ещё не переехавшего в новый комплекс в Ясенево Управления «С», а где-то на конспиративной квартире. Ни того, кто ещё был на встрече, ни того, какие вопросы обсуждались, мы, разумеется, не знаем – разведка, повторяем вновь и вновь, строго хранит свои тайны… Зато нам известно, что потом, вдруг, за сутки до вылета, Алексея Михайловича срочно пригласили на новую встречу с начальником нелегальной разведки. Не исключается, что это было сделано по поручению самого Андропова…
Как рассказывал нам один компетентный товарищ, Дроздов поставил «Дубравину» задачу: «Не долететь до пункта назначения, остановиться в одной из стран и сделать так, чтобы до руководства этой страны была доведена конкретная информация». Наверное, переслать дипломатической почтой эту информацию было бы гораздо проще, но… Есть такое понятие – «активное мероприятие», и значит, были какие-то многоразличные причины, чтобы информация дошла до тамошнего руководства именно таким способом и была, как говорится, услышана.
…Помнится, когда во время Великой Отечественной войны стало известно, что Германия намеревается применить на Восточном фронте отравляющие вещества, то, не без участия советской разведки, в британской прессе появилась информация – точнее, прошла по всем ведущим изданиям, – что у Англии со времён Первой мировой войны сохранилось немало ядовитых газов, которые хорошо было бы использовать в ответ… В соответствии с Женевским протоколом 1925 года, удушающие газы в качестве оружия были запрещены, а потому наши союзники не могли официально предупреждать гитлеровцев об «адекватном ответе» – а мало ли чего там напишут газетчики? Немцы, однако, вняли этому предупреждению…
Возвращаемся к Юрию Ивановичу и Алексею Михайловичу, между которыми состоялся диалог, вошедший в незаписанные летописи нелегальной разведки и нам пересказанный: «Озадаченный Алексей Михайлович спросил: “Юрий Иванович, а как вы себе это представляете?” – “Лёха, кто из нас нелегал? – потёр лысину Дроздов. – Ты? Ты! А кто из нас начальник? Я? Я! Так я тебе, как начальник, ставлю задачу, а как ты её выполнишь – это уже твои проблемы, не мои!”»
Кому-то может показаться, что это – откровенный «пофигизм» руководителя, хотя оно совершенно не так. Юрий Иванович прекрасно знал, кому из сотрудников что можно поручить и с кого чего можно потребовать. Кому другому, он разложил бы всё по полочкам, а в «Лёхе» он был просто уверен и прекрасно знал, что Козлов сам сумеет подобрать наилучший вариант решения задачи.
Дроздов доверял подчинённым, с которыми, как говорится, съел и пуд соли, и не одну собаку. Об этом доверии в Управлении «С» до сих пор ходят то ли воспоминания, то ли анекдоты – по-разному воспринимать можно.
Ну вот, например, что рассказывал один нелегальный разведчик, псевдоним которого, как назло, вылетел у нас из головы: «Сложная какая-то операция была, какое-то мероприятие затевалось, так что телеграмма в Центр пришла аж на четырёх листах. В ней испрашивалось разрешение на какие-то действия, подробно описанные – без этого было нельзя… Ответ от Юрия Ивановича ждали с волнением – как он оценит предложение, как к нему отнесётся, какие могут быть замечания… И вскоре ответ пришёл. Каково же было изумление сотрудников, когда в телеграмме от Дроздова они увидели всего одно слово: “Да”. И точка!»
В общем, Алексею Михайловичу следовало действовать самостоятельно… Частично о выполнении полученного тогда задания он нам рассказывал сам:
«Итак, я сначала вылетел в Европу, потом в Сингапур, оттуда – в Бомбей, из Бомбея – в Карачи, из Карачи – в Исламабад. Интересно там было: жил я почти один в новой, хорошей гостинице “Holiday Inn”, и вдруг стали приезжать американцы, какие-то штатские, вернее – полуштатские люди, в тяжелых ботинках, иногда у них были полувоенные рубашки.
Кое с кем я познакомился, они мне указали на беженцев из Афганистана: мол, посмотри на эту шваль – они здесь спекулируют, вместо того чтобы зарабатывать деньги на другом поприще. “Но, – сказал мой собеседник, – я здесь собрал большую группу диверсантов и послал их в Афганистан”. Он даже сказал – куда именно.
–
– Да, стали штамповать тех самых талибов, против которых они сейчас сами и борются! Я посмотрел на это дело, передал информацию в Центр…»[160]
