Оказалось, что изгнанный – обозреватель ведущей газеты той страны. Услышав это, Алексей Михайлович ощутил, как ёкнуло у него сердце, но он своей радости, конечно же, не выдал. Он выразил своё удивление такому отношению к уважаемому журналисту, опять высказал ему своё сочувствие и, заявив решительно, что ему просто противно возвращаться в этом зал, предложил своему новому знакомому посидеть в баре где-нибудь по соседству… Ну а там, конечно, журналист рассказал, почему он зацепил этого губернатора: тот виноват в каких-то нерешённых социальных проблемах, погряз в коррупции и так далее. Но, как все увидели, губернатор не пожелал отвечать на его вопросы и приказал своей охране выкинуть его вон, что и было выполнено буквально…
Слово за слово, с губернатора перешли на общую обстановку в стране, начали разговаривать о том, что происходит вокруг – и настал тот момент, когда Алексей Михайлович смог несколько завуалированно и вполне естественно выложить ту самую информацию, которую Дроздов просил его обнародовать. «Дубравин» сказал, что такие разговоры ходят в Западной Европе, в определённых, очень узких и хорошо информированных кругах, близких к правящей верхушке – и по этой причине на СМИ они не выходят, не тот уровень, так сказать, чтобы «сливать» информацию в газеты. А я, мол, рассказываю это вам потому, что, как вы видите, данная информация касается и вашей страны, и того, что происходит по соседству, в регионе, и так далее, и тому подобное…
Конечно, рассуждал он, отхлёбывая из стакана
Правда, потом пришлось подождать пару дней – «Дубравин» специально не брал координат нового знакомого, оговорившись, что находится здесь проездом, так что и своих дать не может, – прежде чем он увидел на первой полосе ведущей местной газеты изложенную им информацию. Задание Центра было выполнено, он мог спокойно отправляться дальше…
Как нам уточнили, «эта информация несла в себе предупреждение руководству данной страны о том, что их определённые действия в отношении Советского Союза нежелательны, поскольку могут привести к обострению отношений». Можем предполагать, что это также было связано всё с теми же начинавшимися тогда афганскими событиями: в то время целый ряд стран пытался уже тем или иным способом «подлить масла», «подбросить дровишек» в разгоравшийся костёр…
Генерал Яковлев рассуждает по поводу произошедшего:
«Это что, просто везение? Случайность? Я так не думаю! Ведь “Дубравин” сознательно переехал из одной гостиницы в другую; он оценил обстановку и понял, что там случайных людей – кроме него, разумеется, не будет, а будут люди, которые близки к этому, условно, губернатору и к руководству страны. А вдруг что-нибудь да и выйдет? Он же не знал, что ситуация таким выигрышным образом повернётся.
Здесь ему и прикрытие никакое не нужно было: он был просто прилично одетый европеец, располагающий некой суммой на угощение, а значит, не совсем из простых – поэтому всё вот так удачно у него и сложилось. Так что вскоре он с лёгкий сердцем отправился на Тайвань.
Такие истории, видимо, бывали у него частенько – он не всё рассказывал».
И вот ещё – относительно профессионализма, теперь уже наше наблюдение: рассказывая о поездке в Тайбэй и её предыстории, Алексей Михайлович перечислил добрый десяток стран, в которых он побывал на этом длинном пути. Он назвал все страны, кроме одной – той самой, в которой познакомился с местным журналистом и удачно провёл спецоперацию…
А далее его «дорога в тысячу ли» продолжился в направлении Тайваня. Вот только попасть в ту пору на этот изолированный от внешнего мира остров было совсем не так просто. Герой России Юрий Анатольевич Шевченко открыл для нас «философию» своей профессии. Он рассуждал: «Я всю свою жизнь доказывал одну прописную истину – что для нелегальной разведки ничего невозможного нет. Это точно, это не просто красивые слова, и если я в этом убеждён, то кто, как не я, должен доказывать эту прописную истину? И если я чувствую, что я могу всё, тогда я соответствую занимаемой должности и званию нелегала… Направления задействования определяет Центр. А ты уже думаешь сам, каким образом ты будешь решать задачи, поставленные перед тобой Центром. Для этого нужно время – и у меня это заняло примерно лет пять, после чего я сам себе сказал: “Я могу всё!”»
Безусловно, Алексей Михайлович был полностью согласен с этим утверждением своего друга. Ну а в данном случае перед ним стояла задача, которую он должен был выполнить – иных вариантов не было.
