Одной из причин сложного состояния экономики являлось то, что Комитету цен не удалось убедить Экономический Совет и Правительство осуществить предложения о радикальной реформе ценообразования, разработанные в соответствии с решениями июньского (1987 г.) Пленума ЦК и XIX партконференции.
Определяя методы реализации намеченных Вторым съездом мер, мы не должны допустить повторения прежних ошибок. Главная из них, по моему мнению, заключалась в том, что мы отступили от принципа взаимоувязанной системы цен и согласились на растягивание проведения реформы во времени.
Постановление по оптовым ценам было принято без увязки с закупочными и розничными ценами. Когда в 1989 году был подготовлен проект закупочных цен, который поддержали депутаты-аграрники и Правительство, было решено вводить ихс 1991 года в увязке с оптовыми ценами. Но при этом было упущено принципиальное положение реформы, ее суть - ориентация на потребителя, выраженная в розничных ценах.
Пересмотр розничных цен первоначально рассматривался как первый этап реформы ценообразования. Перенесение его в конец, имело много негативных последствий. Нашей новой задачей было сведение их до минимума. Для этого все наши предложения по оптовым и закупочным ценам должны были просчитываться до розничных цен и предельно сокращаться разрывы в сроках их введения.
Особенностью реформы ценообразования были огромные суммы удорожаний, поступающих из других отраслей.
В сельском хозяйстве дополнительные расходы возрастали на 38 млрд. рублей. По мнению большинства республик и аграрников, для обеспечения гарантий сельскому хозяйству в компенсации этих удорожаний, соблюдения ценового паритета и укрепления хозрасчетных принципов надежнее всего было включить эту сумму в увеличение закупочных цен.
Но такой путь вызвал бы резкий рост цен. Закупочная цена на говядину, например, превысила бы 10 рублей за килограмм, что в 1,8 раза выше действовавших рыночных цен, в 2,5 раза - кооперативных ив 5 раз - государственных розничных цен. Покупатель к такой цене не был готов даже психологически.
Складывалась острейшая ситуация. Оставлять убыточным производство продукции в большинстве хозяйств в рыночных условиях было нельзя. Это привело бы к спаду производства. Компенсировать всю сумму привходящих удорожаний через цены было невозможно по экономическим, политическим и психологическим причинам. Кроме того, при таком подходе значительную часть средств получили бы сильные хозяйства, находящиеся в лучших природных условиях. Оставался один путь - компенсировать большую часть удорожаний (20-22 млрд. руб.) через цены, а меньшую в сумме 16-18 млрд. руб. направить на финансирование целевых программ (механизация, повышение плодородия, развитие социальной сферы и другие).
Этот путь увязывался с более разумным уровнем будущих розничных цен и интересами хозяйств, находящихся в худших природно-экономических условиях. Речь шла о районах Нечерноземной зоны, Урала, Сибири, Казахстана, о горных районах Закавказья и полупустынных районах Средней Азии, в которых сосредоточены половина всех сельскохозяйственных земель и 40 % трудовых ресурсов. Имеющиеся значительные возможности увеличения продовольствия здесь не использовались, так как обустроенность и техническая оснащенность большинства хозяйств оставалась на низком уровне.
Сочетание ценового механизма и целевого финансирования позволяло легче решить другую принципиальную задачу реформы цен - обеспечение бездотационное™ продовольствия.
У нас не было сомнений в рациональности такого пути, но предстояла трудная работа, чтобы убедить в этом аграрные органы страны и республики. В сознании людей глубоко укоренилось, что трудности страны вновь будут решаться за счет сельского хозяйства, путем нарушения ценового паритета.
Обсуждались два варианта применения закупочных цен. Первый предусматривал их применение только за продукцию, закупаемую в союзный и республиканские фонды, второй - за всю продукцию, закупаемую государственными заготовительными предприятиями и организациями, и для обоснования централизованно устанавливаемых оптовых и розничных цен. Первый, по моему мнению, противопоставлял интересы центральных и местных органов управления. В условиях нарастающей социальной напряженности в стране надо было сделать все от нас зависящее, чтобы он был отвергнут. Нельзя было государству снимать с себя ответственность за обеспечение населения страны продовольствием. Большинство регионов не могли перейти на самообеспечение из-за их разной специализации и финансовых возможностей.
В январе 1990 г. отмечалась на многих предприятиях обстановка иждивенчества и благодушия. Государство должно давать все больше, а откуда оно будет брать, мало кого интересовало. Никакого принуждения к труду не было, поэтому требовался нормальный финансово-ценовой механизм, побуждающий к эффективному труду.
