- Спустился вниз, ага, - скептически повторяет Бояров. - Спустился вниз, чтобы - что? Потанцевать с другими или опрокинуть стаканчик, пока его девушка в отключке? Не случайная знакомая, заметь. Если бы он был таким замечательным, каким ты его считала, то ему логично было вызвать такси и увезти тебя домой, а не бросать в незапертой темной комнате на произвол судьбы!
В конце этой речи тон Боярова приобретает накал самого настоящего презрения, а глаза сверкают от сдерживаемой ярости.
Я опускаю глаза.
Не могу на него смотреть. Мне стыдно... дико стыдно за то, что вообще когда-то связалась с Красавиным. Сколько уже раз я жалела об этом даже и без этих шокирующих откровений - не перечесть. Как жаль, что нельзя стереть прошлое, как содержимое какой-нибудь флешки, и переписать заново!
- Но зачем ему это было делать со мной? - в отчаянии шепчу уже скорее сама себе. - Какой был в этом смысл?
- Он тебе на долги не жаловался в то время случайно так же, как сейчас?
Вместо ответа я обхватываю себя руками, но успокоиться не получается. Господи, только бы не разрыдаться перед Бояровым!
Он вдруг оказывается совсем рядом, и его пальцы властно приподнимают мой подбородок, чтобы наши взгляды снова встретились.
- Просто забудь о нем, - говорит он, практически приказывает. - Избегай общаться, пока я не разберусь, в чем он замешан. Ваньку я уже предупредил, он сообразительный малый.
Я потерянно смотрю в яркие серо-голубые глаза Боярова, ощущаю его уверенное нежное прикосновение, и у меня вдруг вырывается непроизвольно:
- Ты точно настоящий?
Красивые насмешливые губы изгибаются в улыбке.
- Давай проверим, - бархатным голосом предлагает он и притягивает меня к себе.
В первое мгновение поцелуй еле ощутим. Бояров будто изучает каждый миллиметр и рисунок моих губ... или просто оценивает мою реакцию.
Я не сопротивляюсь. Замираю с полуприкрытыми глазами, чувствуя себя, как под гипнозом, и от волнения дышу через раз.
В мире существует не так много вещей, которые способны по-настоящему сильно заворожить женщину, хоть раз сильно обжегшуюся в отношениях. Особенно мать-одиночку. Потому что розовые очки давно сорваны с глаз и разбиты, в сердце хозяйничает вечная недоверчивость, а в каждом действии мужчины она ищет тeмную сторону.
И одна из таких вещей - головокружительное сочетание откровенного, еле сдерживаемого желания... и абсолютной уверенности действий, с которой возбужденный, глубоко влюбленный мужчина транслирует недотроге:
«
Лишь в одном этом мужском посыле мощь соблазна уже зашкаливает до невероятных высот. Окутывает дурманом беспомощной неги и восхитительно сладкого ощущения собственной женственности рядом с таким особенным мужчиной... а когда это подкрепляется еще и его действием, выстоять просто невозможно.
Именно этот эмоциональный посыл я и вижу в горящих глазах Боярова. И он - такой опытный и всезнающий в вопросах женской чувственности, - прекрасно видит, что я уже в полной его власти... Но почему-то не ведет себя так, как раньше - напористо и безапеляционно.
Он мягко, почти невесомо касается моих губ, и в этой томительной ласке мне даже чудится какое-то преклонение... как у фанатика, ощутившего ясную реальность ожившей мечты. Это так приятно волнует меня... и вместе с тем ввергает в состояние возбужденного смятения...
- Убедилась? - шепчет он мне в губы, и наш поверхностный поцелуй передает ощущение его кривоватой улыбки. Прям физически.
Никогда не думала, что улыбкой возможно поцеловать кого-то. Но, кажется, Боярову это удалось.
- М-м... в чeм? - растерянно отзываюсь я, уже почти ничего не соображая в такой близости от него. Голова идет кругом.
- В том, что я настоящий.
Слегка отстраняюсь, чтобы заглянуть ему в лицо.
Он действительно улыбается, пряча по обыкновению за маской вечного шута свои эмоции. Но в глазах улыбка не отражается. Оттуда на меня жадно взирает сумасшедшая жажда близости. Яростно требует ее, рычит о ней утробно и рвется с цепи самоконтроля, как голодный зверь...
Но каким-то шестым чувством я четко понимаю: Бояров не даст этому зверю воли. Не даст, если я сама не сделаю шаг ему навстречу. Просто потому, что ему важны мои чувства, переживания и настроение. А завтра он уедет, и неизвестно, не затянется ли эта его командировка дольше, чем на неделю. Так что я останусь здесь, без него... фактически одна...
Эта мысль вдруг сжимает сердце пронзительной тоской.
Не могу я его отпустить вот так. Не могу! Как же сильно хочется узнать, каково это - оказаться в объятиях Боярова по-настоящему, с полным осознанием происходящего... почувствовать его мужскую силу...
...и стать его женщиной.
Быстро облизываю пересохшие губы и, пока не передумала, храбро заявляю:
