- Не повторится, - с нехорошей интонацией хмыкает собеседник. - Потому что если ты сейчас опять провалишь мне схему, то я тебя уволю. А у меня, сам знаешь, как людей... увольняют. Мы поняли друг друга, Борис?
- Поняли, - севшим голосом откликается тот.
- Тогда жду от тебя хороших новостей. До связи.
Наступает тишина, наполненная только звуками природы и биением учащенного пульса в висках. Лицо холодит влажный ветерок, намекая на скорый дождь. И мне страшно. Страшно, как никогда.
Борька шумно выдыхает и цедит сквозь зубы порцию грязных ругательств на какой-то тюремной фене, половину из которых я не понимаю. Затем подходит и грубо хлопает меня по щекам.
- Просыпайся, Клeнова! А то всe веселье пропустишь.
***
?
Стою на краю невысокого обрыва, за которым плещутся о скалистый берег мутновато-легкие волны водохранилища. Метрах в пяти внизу. Ветер несет оттуда поток влажного холода, и от него всe тело пробирает озноб...
Как и от глумливой ухмылки Борьки, который зачем-то поставил меня на это место.
Некоторое время он красуется передо мной, покачивая бешено-розовыми наручниками из какого-то магазина «для взрослых», а потом мерзко подмигивает и протягивает их.
- Ну что, Клeнова, сама наденешь или помочь?
Так и подмывает задать глупый вопрос «Зачем?», но я проглатываю его. Выяснять ответ мучительно не хочется. Что может противопоставить слабая женщина насильнику и, вероятно, даже убийце? Только беспомощную мольбу и удачный момент для побега...
Но первое в случае Борьки не имеет смысла, это понятно. Он давно привык к насилию и женским слезам. А второе... Я просто не вижу возможности спастись, потому что на стороне противника сила, да и к тому же дорогу в молодой лес он сейчас перекрыыает собой. Куда мне бежать - в водохранилище?
С серого неба начинает накрапывать колкая морось дождя. Я молча забираю протянутые наручники и защелкиваю их на запястьях.
- Умница! А теперь пора связаться с твоим хахалем, пусть увидит, как... - Жужжащий звонок прерывает его речь. Борька роняет взгляд на экран мобильника и поспешно принимает входящий сигнал. - Алe, Дибир? Ты чего...? - Он умолкает, хмуро слушая собеседника. Лицо его с каждой секундой мрачнеет всe больше и больше. - Переговоры уже закончились? Без шансов?! Ля... Что за... Какого... Ты же сказал, что они будут вечером..! Да мне плевать, что Батя переиграл все планы втихую, а никто не знал! Дебилоид с гор!!! Ты должен был маякнуть, что их перенесли!
В ярости он швыряет телефон под ноги и принимается ходить туда-сюда, вцепившись обеими руками в собственные волосы так, будто решил их выдрать с корнями. И я сразу припоминаю, чем грозил в случае провала «схемы» его главный - Герман Юрьевич Мрачко. На месте исполнителя любой бы занервничал.
Внезапно его сощуренный взгляд падает на меня, и я невольно вздрагиваю. Что теперь будет?
Борька раздувает ноздри, щека подергивается. Он резко подхватывает мобильник с земли, набирает номер.
