— Вот и хорошо, — удовлетворенно качнул головой Йон, и, снова взяв меня под руку, повел за собой. Обменяв принесенные с собой деньги на фишки, он какое-то время сосредоточенно изучал игральные столы, словно примериваясь, какой из них больше подходит для воплощения его плана, а потом направился к рулетке. Я послушно следовала за ним, теперь с большим интересом и уверенностью оглядываясь по сторонам. Некоторые из местных лиц казались мне знакомыми, словно я видела их по телевизору — в выпусках новостей или сводках светской хроники. Но ни одно не бросилось в глаза как особенно заслуживающее внимания. Я толком даже не знала, кого мне следует высматривать, а потому через некоторое время сосредоточилась на их руках, и довольно скоро мне улыбнулась удача — один из соперников Йона за игровым столом явно был членом банды, судя по его дорогому костюму, лощеной внешности и татуировке на тыльной стороне ладони. Хотя он был человеком, а потому не обладал выраженным запахом, я тем не менее подсознательно ощутила исходящую от него угрозу. Наверное, из-за его взгляда — он был холодным и цепким, внимательным взглядом того, кто привык на всем и на всех видеть бирку с ценником. Его черные волосы, залитые гелем, были гладко зачесаны назад, обнажая довольно глубокие залысины, а слегка крючковатый нос придавал ему сходство с хищной птицей. У него недоставало двух пальцев на правой руке — мизинца и безымянного, — и он, жадно затягиваясь, курил, пуская дым чуть ли не в лицо остальным гостям.
Рядом с ним, положив ладонь на спинку стула на котором он сидел, стояла омега. Как и большинство здесь — ухоженная, почти идеальная и источающая отрепетированный запах навязчивого соблазна. Но от остальных ее отличало, по меньшей мере, то, что она была здесь с человеком. Не знаю, как это выглядело с ее точки зрения, но вот он явно гордился собой. Мол, смотрите, бестии, у меня нет ни вашего запаха, ни ваших когтей, но я все равно урвал себе одну из самых потрясающих ваших самочек. А это значит, что со мной нужно считаться.
Я покосилась на Йона и убедилась, что тот тоже смотрит конкретно на этого типа. На мгновение я испугалась, что, невзирая на свое обещание, альфа махнет рукой на осторожность и все-таки возьмет быка за рога, но, кажется, тот все же решил не отступать от плана. Поставил несколько фишек на сукно, вливаясь в игру, но не привлекая к себе лишнего внимания.
— Ставки сделаны, ставок больше нет, — поставленным голосом объявил крупье, и шарик запрыгал по вращающейся рулетке, с каждым прыжком подпитывая или отсекая чьи-то надежды на выигрыш.
Подобные азартные игры никогда не вызывали у меня интереса. В том, что решал случай, было слишком много нервирующей непредсказуемости, которая совсем не стимулировала у меня желание поставить на нее свои кровно заработанные деньги. С другой стороны, наверное, если бы у меня их было настолько много, что я не знала, куда их потратить — тогда другое дело.
Ставка Йона не сыграла, но, кажется, он едва обратил на это внимание, наблюдая за мужчиной с красной лилией на руке. Равнодушно бросив на сукно еще несколько фишек, он придвинулся к нему немного ближе — так, чтобы иметь возможность слышать то, что тот говорил стоявшей рядом омеге. Едва ли в этих словах могли крыться какие-то важные сведения, но начинать, наверное, следовало с малого.
— Я могу отойти? — шепотом спросила я, наклонившись к его уху. — Мне нужно припудрить носик.
— Иди, — отстраненно кивнул он, слишком сосредоточенный, чтобы, кажется, вообще понять, кто и о чем с ним говорит. Впрочем, я не стала тратить время на то, чтобы удостовериться, что альфа меня понял. Вместо этого, отойдя немного, поинтересовалась у одной из работниц казино, где здесь у них дамские комнаты, и она направила меня в нужном направлении.
Как и следовало ожидать, туалеты здесь скорее походили на номер люкс в каком-нибудь дорогом отеле — деревянные панели на стенах, зеркала с подсветкой в несколько театральном стиле, украшенные позолотой краны и отливающие легким перламутром унитазы.
Здесь было накурено и очень сильно пахло омегами. И, прожив уже почти две недели в Доме Бархатных Слез, я отлично улавливала нюансы этого запаха — распаленного, выкрученного на максимум, исступленного и вымученного. Это не было желанием, рожденным естественным образом, скорее чем-то вызванным насильно. Альфы, умело владеющие своим запахом, могли практически в любой момент вызвать сильное эротическое влечение у омеги, с которой состояли в отношениях. Даже если еще минуту назад она не была настроена, даже если была обижена или зла на него, все это мгновенно оказывалось задвинуто на задний план и у нее между ног становилось горячо и влажно — именно так работала наша биология. Потому что священный долг омег был рожать детенышей, а значит они должны были быть готовы в любое время дня и ночи принять семя своего партнера. Но подобный секс по принуждению пах иначе — в нем было больше горьких, вязких ноток, привычная сладость омеги казалась забродившей и отдавала плесенью.
