— Ты думаешь, что меня это остановит? — холодно уточнил он, глянув на меня исподлобья, и я ощутила, как по коже пробежались неприятные колючие мурашки. Отчего-то вспомнился тот расклад Ории — Любовники и Смерть, идущие рука об руку. Теперь мне чудилось в нем дурное предзнаменование. Как если бы, выбирая дорогу мести, Йон подписывал себе смертный приговор. И, судя по всем этим его разговорам о том, что главное спасти меня, его вполне устраивал вариант, при котором он забирал Сэма на тот свет вместе с собой.
— Неужели это того стоит? — с мучительным непониманием спросила я. — Йон, мне в самом деле очень жаль, что с тобой все это произошло, но ты жив, ты можешь быть счастлив. Тебе нет нужды приносить еще и себя в жертву этому отвратительному человеку.
— Счастлив? — хрипло усмехнулся он, качнув головой, отчего волосы упали ему на глаза, скрыв их от меня. — Уж не про себя ли ты говоришь, маленькая омега? Предлагаешь мне отказаться от дела всей моей жизни, взять тебя за руку и умчать в закат на розовом пони?
— Если у тебя где-то поблизости припаркован розовый пони, что сможет увезти нас отсюда, я готова поехать хоть в закат, хоть в рассвет, хоть на Луну, — парировала я, ощущая, как легкая издевка, скользнувшая в его интонациях, больно кольнула меня изнутри.
— Я выбрал свой путь много лет назад, — проговорил он. — И теперь понимаю, что не ошибся. Я допустил ошибку лишь в том, что взял тебя с собой вчера. Мне следовало идти одному и тогда…
— Тогда, если бы тебя подстрелили, ты бы погиб на месте, — возразила я. — Ты добрался до Сэма только потому, что я была рядом с тобой.
— Значит, это наша общая судьба, маленькая омега, — пожал плечами он, но уверенности в его голосе поубавилось.
— Я не хочу так думать, — помотала головой я. — Хочешь знать, во что я верю? Судьба дала тебе возможность сделать выбор. Взамен всего, что ты утратил, она предложила тебе нечто уникальное, способное, возможно, частично исправить тот вред, что был тебе нанесен. Да, я говорю о нашей связи, и не смей делать вид, что она ничего не значит!
— Не все в мире сводится к любви, маленькая омега, — скривился Йон. — Я вообще думаю, что в некоторых историях ей в принципе не место.
— А я думаю, что ты мыслишь невероятно узко, отказываясь принимать то, что не соответствует твоим убеждениям! — отрезала я. Мы сцепились взглядами, и я ощутила уже несколько подзабытое покалывание в метке, что всегда сопровождало наши споры и разногласия.
— Знаешь, я вдруг вспомнил, как ты говорила, что хотела бы знать все мои больные точки, чтобы никогда на них не наступать и быть самым приятным собеседником в моей жизни, — с трудом сдерживая подкатившие эмоции, проговорил альфа. — У тебя хреново получается, должен признать.
— Беру свои слова назад, — и глазом не моргнув ответила я. — Если единственный способ привести тебя в чувство и спасти тебе жизнь это отдавить все твои мозоли по очереди, то именно этим я и займусь.
— Теперь понятно, почему ни один альфа на тебя не позарился за столько лет. Тебя физически невозможно выносить, Хана Росс! — почти рыкнул он, подавшись вперед и сжав прутья решетки.
— Да как будто под тебя бы хоть одна омега легла, если бы знала, какой питомник тараканов ты наплодил у себя в голове! — выпалила я, неосознанно тоже дернувшись к нему. Несколько секунд мы просто пепелили друг друга взглядами, потом альфа сплюнул в сторону и отвернулся, из чего я сделала вывод, что победа в этой стычке осталась за мной.
Эта ссора помогла нам сбросить накопившееся напряжение, которое лишь усилилось после того, как я узнала правду — по крайней мере, ее основную часть — о Сэме. Я понимала, что мы оба не совсем правы, но отчего-то просто не могла остановиться, как в первые дни нашего знакомства. Так, как выводил меня из себя Йон, не умел никто. Не потому, что он был каким-то особенно раздражающим или неприятным в общении, просто сама его личность, всё в нем срывало все триггеры у меня в голове. Я никогда не думала, что смогу так сильно обожать и вожделеть кого-то, при этом испытывая жгучее желание открутить ему уши за те глупости, которые он говорил и делал. Может быть, отчасти я видела в нем саму себя и собственное упрямство. А, может, я просто его понимала, и это раздражало меня больше всего прочего.
Помириться мы не успели — еще до того, как солнце окончательно скрылось за заливом, двери ангара распахнулись, явив нам небольшую делегацию вооруженных людей. Среди них был, конечно же, Кадо, сегодня одетый в темно-коричневую зимнюю куртку, но вот Сэма я не увидела. Впрочем, интрига раскрылась довольно быстро.
