— Босс попросил привезти вас двоих к нему в клуб, — пояснил мужчина с тремя пальцами, отпирая наши клетки, пока его спутники привычно навели на нас оружие. — Пришлось немного поприседать ему на уши, чтобы он про вас не забыл, так что, надеюсь, вы оцените мои старания. Как вам кстати спалось, ребятки? Признаю, это не три звезды, зато пляж в пяти минутах ходьбы и ортопедические матрасы тут отличные. — Он хохотнул над собственной шуткой. — Ладно, давайте вспомним наши маленькие правила поведения. Пацан, ты не делаешь глупостей, и тогда твоя подружка остается целой и невредимой, а твоя шея не поджаривается на электрогриле. Мы друг друга поняли?
Йон кивнул, не глядя на него, и я машинально повторила за ним.
— Ну вот и отлично, — расцвел он. — Тогда вперед, ребятки, сейчас прокатимся с ветерком.
С трудом передвигая ноющими конечностями, я кое-как выбралась из клетки. В туфлях на высоком каблуке подкашивались колени, а от проведенных в наполовину скрюченном состоянии суток ныли мышцы и суставы. Во рту стоял вязкий привкус сухого собачьего корма, и я даже представлять не хотела, как от меня должно сейчас пахнуть. Видимо, Кадо это тоже смутило, потому что он, сморщив нос, вдруг остановился, внимательно изучая взглядом нас обоих.
— Нет, ну так не годится, конечно, — вздохнул он чуть погодя. — Об этом-то я вчера и не подумал. Если привезу вас к нему в таком виде, он даже слушать меня не станет. И так вчера мне всю плешь проел о том, что я залил кровью его драгоценный паркет в кабинете. Придется кое-куда заехать по пути. Ох, вот незадача-то.
Что меня больше всего удивляло и одновременно пугало в этом человеке, так это то, с каким изумительной душевной глухотой он относился к нам обоим. Мы были для него не более чем товаром, чем-то средним между породистыми собаками и бессловесными детьми, которые просто не могут понять смысл всего происходящего. Это имело мало общего с жестокостью как таковой — ему не доставляли удовольствия наши страдания и он не упивался той властью, что имел над нами. Он относился к нам с вышколенной холодностью профессионала, хорошо исполняющего свою работу. Именно поэтому ни до того, ни сейчас я не видела смысла просить его о чем-то или давить на жалость. Такие, как он, в лучшем случае понимали язык денег. Или силы. Но в нашем положении у нас не было ни того, ни другого.
— Ладно, заедем по пути к Мартише, — недовольно скривился он. — Опять устроит мне выволочку, старая ведьма. Пошевеливайтесь, ребятки, у нас много дел сегодня.
Сопровождаемые направленными на нас дулами автоматов, мы направились к выходу из ангара. Там нас снова усадили в фургон без окон и куда-то повезли, но на этот раз я даже не пыталась угадать куда именно.
Как выяснилось позже, Мартиша, о которой упоминал Кадо, владела небольшим заведением на окраине города. Оно располагалось в подвальной части многоэтажного дома, и попасть в него можно было только через узкий проулок, в который не хотелось соваться даже по большой нужде. Фургон, в котором мы ехали, припарковался задним ходом аккурат в этом проулке, заткнув его собой, как пробка, и одновременно отгородив нас от всего, что происходило на прилегающей улице. Миновав в сопровождении Кадо и двух его людей два больших, живописно распахнутых и красноречиво благоухающих мусорных бака, в одном из которых, я готова была побиться о заклад, недавно издохла какая-то бродячая кошка, мы оказались у уходящей вниз стоптанной лестницы, ведущей к тяжелой металлической двери внизу. На стук по оной прикладом в верхней части двери открылось небольшое окошко. Мужчина с тремя пальцами обменялся парой слов с тем, кто стоял внутри, и до моего слуха донеслись звуки многочисленных отодвигаемых засовов. Уже оказавшись внутри, я поняла, зачем были нужны такие предосторожности — судя по витавшим в воздухе ароматам, пресловутая Мартиша заправляла самым настоящим наркопритоном.
Сама хозяйка заведения оказалась высокой грузной женщиной за сорок, с копной жестких черных волос и вторым подбородком с красовавшейся на нем крупной темной родинкой. Под ее застегнутым на молнию цветастым флисовым халатом были надеты кислотно-розовые грязные леггинсы и резиновые тапочки на босу ногу. От нее пахло прокисшей едой и резким дымом, который едва ли был связан с обычными сигаретами, и она мне сразу очень не понравилась.
— Нахрена ты их привез, Кадо? — сварливо поинтересовалась Мартиша, оглядывая нас с ног до головы. На мне взгляд ее маленьких, глубоко посаженных глаз задержался особенно, и я отчего-то не смогла сдержать порыва поплотнее стянуть ворот пиджака Йона у себя на груди.
— Мне надо их помыть и приодеть немного, — отозвался тот, и я готова была поклясться, что слышу в его голосе льстивые, почти заискивающие нотки. — Душа моя, у меня даже и вариантов не было, к кому обратиться в такой щекотливой ситуации.
— Да прям? — сощурилась та, поигрывая зажатой в зубах зубочисткой. — Слушай, мне твое дерьмо тут не нужно. Сто раз говорила, не таскай ко мне свою шваль. Мне своей хватает.
