— Я верю Великому Зверю, — наконец проговорил он. — Этому меня учил отец. Я верю, что все это не просто так и имеет какой-то смысл. Просто мы пока не понимаем какой именно. Но при этом… — Он помедлил и покосился на меня, словно ожидая моей реакции на свои следующие слова: — Сейчас это никому из нас не нужно. Я почти достал Сэма, я почти нашел эту мразь, и то, что происходит сейчас…
— Дорога твоей мести залита кровью, милый, — покачала головой Ория, достав из своей колоды карту Смерти и положив ее рядом с Любовниками. — Я верю, что у тебя есть причины делать то, что ты делаешь, но, быть может, именно сейчас судьба дает тебе возможность остановиться. Ты получил то, что считал навеки утраченным, разве не так?
Он покраснел и опустил голову, и мне тоже стало немного неловко. Старшая омега явно знала о том, что произошло между нами вчера. Или, по крайней мере, очень удачно предполагала.
— Ты верно сказал, что каждому из вас придется сделать свой выбор, — подтвердила она, легонько стукнув ногтем указательного пальца по карте Любовников. — Но если выбор Ханы это выбор между сердцем и разумом, доводами рассудка и желаниями тела, то твой выбор куда более жестокий и сложный. Отпустив эту девушку сейчас, ты рискуешь больше никогда не получить второго шанса. У каждого из нас только одна… предназначенная судьбой половинка. Разве твой отец не учил тебя, что цель каждой бестии это познать Великого Зверя внутри себя и нет более благородного, чистого и правильного способа, чем сделать это в единстве со своим близнецовым пламенем — со второй половинкой собственной души? Может быть, пришло время отпустить свое прошлое и позволить ему упокоиться с миром? — Ее палец передвинулся к карте Смерти, вопросительно зависнув в воздухе.
На лице Йона я видела мучительные сомнения, и отчего-то именно это наиболее ясно дало мне понять — он не разделяет моих чувств к нему, даже в самой незначительной степени. Для него наша связь по каким-то причинам стала единственной возможностью стать полноценным альфой и познать прелести «единства» с омегой. Если мы найдем способ разорвать связь и сделаем это, других вариантов у него может просто не появиться. Он думал, анализировал, прикидывал варианты — потому что сейчас делал выбор с точки зрения холодного расчета. Чего ему хочется больше — поквитаться со старым врагом или насладиться прелестями, которые для него задумала природа? И я вдруг осознала, что не хочу получать его таким образом. Не хочу, чтобы он выбирал меня как меньшее зло или по любым другим разумным и аргументированным причинам. Если его сердце этого не хотело — а оно и не могло хотеть, ведь Йон совершенно точно был влюблен в другую, — все остальное меня мало волновало.
— Ты правильно сказал вчера, — произнесла я. — Нам обоим это ни к чему. Я прошу прощения, что краду у тебя возможность что-то там попробовать в своей жизни, но я не вижу смысла позволять старым сказкам дурить нам голову и выбивать почву из-под ног. Ты сказал, что я должна сделать выбор? Хорошо. Я хочу избавиться от нее. Давай сделаем это.
Мы наконец-то встретились взглядами, и мне на удивление легко удалось выдержать его. Метка протестующе заныла у меня на руке, словно почувствовав, что дни ее сочтены, но эта боль не могла сравниться с той, что отчего-то вдруг стиснула мою грудь, когда альфа медленно кивнул, соглашаясь.
Жизнь, ни шатко ни валко встав на рельсы, пошла своим чередом. Меня всегда удивляло то, как легко мы ко всему привыкаем — даже к тому, что еще недавно казалось нам немыслимым. Моя вторая ночь в Доме прошла уже спокойнее, чем первая, а на третью я поднималась на второй этаж с мыслями, что иду «к себе». Эта маленькая угловая комнатка, в которой едва-едва могли разминуться три человека, стала моим новым прибежищем, чем-то, что сейчас ближе всего было в моей жизни к понятию дома.
