— А мне кажется, что все они такие, — покачала головой я. — Но если ты уверен в том, что твой отец нас не выдаст и поможет, я тебе верю.
— Ну и славно, — почти с облегчением выдохнул он. — А теперь иди и поешь чего-нибудь, а то у меня сердце разрывается от твоих голодных глаз. Мне тут нужно закончить, но потом я тебя найду. Нужно будет еще раз все обсудить с Орией и решить, на каких условиях ты останешься в Доме.
— Условиях? — немного растерянно переспросила я. — Но я думала, что ты…
— Я здесь не хозяин, — покачал головой он. — И я отрабатываю свой стол и свою койку. И отдельную комнату для Ник…
Он спохватился слишком поздно и сразу помрачнел, поняв, что сказал куда больше, чем собирался.
— Значит, это правда? — тихо спросила я. — Она и ее ребенок… То, что говорят, это правда? Ты увел ее у какого-то богача?
— Он бил ее, — негромко и очень неохотно отозвался Йон, глядя куда-то в сторону. — И делал много таких вещей, о которых я даже подумать не могу без желания немедленно что-нибудь сломать. Да, это правда — Никки прячется здесь от своего бывшего мужа, и это я привел ее сюда.
— Не бордель, а приют для униженных и оскорбленных какой-то, — помотала головой я, находясь в каком-то странном оцепенении.
— Ория слишком добрая, — неодобрительно качнул головой альфа. — Ей едва хватает выручки, чтобы покрывать все расходы и давать на лапу тем уродам, что крышуют этот район. Поэтому ты не сможешь просто жить здесь в свое удовольствие, маленькая омега.
— Ты же… Ты же не хочешь предложить мне… — вдруг с подозрением сдвинула брови я.
Он сперва как будто не понял, что я имею в виду, но потом выражение его лица резко изменилось, наполнившись таким злым весельем, что мне стало не по себе.
— Работать на равных с остальных? — уточнил он. — Боюсь, реки крови и оторванные головы не поспособствуют улучшению имиджа этого заведения. Ория мне такого точно не простит.
— Ты о чем? — не поняла я.
Йон с досадой вздохнул, словно я попросила его объяснить, почему солнце утром встает на востоке, а вечером садится на западе.
— Хана, пока нас связывает эта метка, ты моя омега, — выразительно проговорил он, легонько сжав меня за плечи и проникновенно заглянув в глаза. — Если какой-то другой альфа попытается на тебя залезть, мои инстинкты прикажут мне его убить. Буквально.
— Оу, — глубокомысленно выдохнула я. От того, как он назвал меня своей, во мне снова что-то расцвело и буквально забурлило горячей жизнью. Меня так сильно потянуло к нему, что я едва смогла сдержаться, но мой запах, конечно, выдал меня с головой.
У Йона потемнели глаза, и он на вдохе судорожно задержал дыхание, закрывая нос рукавом.
— Зверь тебя дери, Хана! Я же просил тебя!
— Я не могу это контролировать, — виновато пробормотала я, неловко переступая с ноги на ногу и потирая коленями друг об дружку. — Ты меня провоцируешь. Я же омега в конце концов! Когда ты называешь меня своей, моему телу это слишком нравится.
— Развернуть бы тебя прямо тут, спустить эти милые штанишки и не останавливаться, пока ты не начнешь просить о пощаде, — выдохнул он, кажется, не особо осознавая, что говорит это вслух.
— А если не начну? — не сдержалась и поддразнила его я.
Он коротко раздосадованно рыкнул, явно сожалея, что не может привести свой план в исполнение, потом схватил меня за плечи, подтащил к двери в Дом и буквально втолкнул внутрь.
— Поешь что-нибудь и встретимся в комнате Ории через полчаса, — услышала я его голос после того, как мы оказались отделены стеной друг от друга. — И, ради Зверя, смени белье, иначе я не уверен, что смогу сосредоточиться на разговоре.
Слушая, как он отходит от двери, я вдруг осознала, что улыбаюсь от уха до уха. Эта проклятая связь, в иные моменты буквально сводившая меня с ума своей нелогичностью, ненужностью и бестолковостью, здесь и сейчас была той самой единственной отдушиной, что у меня осталась. Сколько бы ни было у него женщин и детей, какие бы тайны ни скрывало его прошлое, каким бы особенным во всех смыслах он ни был, пока эта метка связывала нас — я была его омегой, а он моим альфой. Быть может, я была его первой и последней в жизни возможностью познать, на что похожа близость с кем-то моего вида. И понять, что ни одна человеческая женщина и рядом не стояла с тем, что могу дать ему я. Кажется, впервые в своей жизни я испытала гордость за то, кем родилась на свет.
Позавтракав и сменив белье на сухое, как просил Йон, я направилась к Ории. Кажется, у меня уже неплохо получалось ориентироваться в Доме, потому что ее комнату я нашла со второй попытки, в первый раз просто свернув в тупик. Когда я, постучавшись, вошла, старшая омега сидела за низким столиком в стороне от своей постели и задумчиво раскладывала на нем карты. Сперва я приняла их за игральные, но, когда подошла ближе, поняла, что это Таро. Прежде я видела их только в кино, но узнаваемые рисунки классической колоды сразу бросились мне в глаза.
— Вы умеете читать будущее по картам? — вежливо спросила я после того, как Ория жестом предложила мне сесть напротив нее.
