6. Во избежание непоправимых последствий, вношу предложение о подготовке силами ЕЁ ЦУР спецподразделения Киборгов класса USC и заброске их сюда на предмет выявления источника давшего толчок развитию технологии враждебной нам в принципе. У меня на данный момент слишком мало времени, чтобы вести расследование в одиночку – все мои ресурсы направлены на подготовку «полной близости» с целевым фигурантом Операции Y&OAoS/3 и успешного исполнения моей миссии.
Да хранит Высшее Существо ЕЁ, а также нас, ЕЁ верных компонентов.
USC-100345877214-GI
…"
За стеной раздался пронзительный крик:
– Тото! Где мои очки?
Сучка насторожилась с недовольным рычанием. Её задняя правая дробно поскребла позади лохматого уха. В результате безукоризненно отработанного движения шпионское донесение скомпрессовалось, зашифровалось и было отправлено в упаковке из обрезка розового аудиошума притороченным к мимолётному кванту.
– Вот же тетеря недодолбанная! – подскуливал Киборг класса USC, семеня на рысях к двери. – Наверняка же ведь очки на носу у старой курвы. Однако – терпение! Вполне безвредная старушка и даже чем-то мне импонирует.
Они не пели, те, самые ранние, птицы, а скорей беседовали сами с собой. Не претендуя на одобрение фанатов, не ожидая комплиментов и похвал, они, как первая, не вполне проснувшаяся программа новостей, всего лишь кратко сообщали, сами себе, о личных впечатлениях и о их мнении относительно наступающего рассвета, делясь им, мнением, не с кем-нибудь конкретно, а в манере ветерана-доходяги с его ИнформБюро для лавочки возле подъезда, себе и ей, про что как вчера кажись ходил он в этот как его в отдел да… и там пожаловался самому товарищу… ну вопщим лысина как у Ильича из 48-й… на тех чеканутых с верхнего этажа а то совсем они уже нахер… а может завтра вот возьмёт и сходит…
Чёрные дрозды звучали с чинной педантичностью, свистуны помельче одолевали свои комплексы повышенной громкостью…
Но она особо не вникала ни в самолюбование воркующих голубей, ни в краткие, но резкие высказывания щегла. А им тоже и дела не было ни до кого, и никому никто нисколько не мешал, как не мешал их разнобойный хор неспешному распространению ещё одного утра, частью которого являлись и они. А невысокое, пока что, солнце сонно жмурилось сквозь неподвижную листву всё ещё тихо дремлющих деревьев.
Так, постепенно, она всплывала из ночного сна под неизменно ненавязчивые сплетни птиц в общении самих с собой.
Дом стоял в уединённой части маленького городка, на южной окраине отделённой от асфальтированных улиц крутым склоном глубокого оврага в почти непроходимой поросли из разных лиственных пород.
Однажды её пёс Пушок – мелкий дворняга с песчано-жёлтой шерстью и пышным, как факел на кокарде Итальянских карабинеров, хвостом, порвал свою цепь и убежал (неотвязные жалобы соседей из разноудалённых домов окраины, которые заранее опасались возможности охотничьих набегов на их дворовых кур, стали причиной его лишения свободы).
На следующее утро она проснулась раньше птиц и отыскала пёсика в одном из незастроенных участков по соседству. Цепь его переплелась с кустами в непролазных травах. Бедняжка поднял радостный скулёж навстречу ей и разбудил первых утренних птиц. Она посмотрела вокруг и поняла – что такое счастье…
Много позже, когда Пушок умер, а папа так и не сказал под каким деревом крутого склона похоронил его, она уехала жить в большом городе. В затиснутой камнями стен толчее ей не встречались знакомые по детству птицы и деревья, и всё же она знала, точно знала, что всё-таки случаются моменты невыразимого счастья в жизни. Хотя бы в прошлой. Так она мне говорила…
– Так она мне говорила, – повторил Вит сам себе, без слов, забывая нажать кнопку «пуск» подержанного ноутбука, над которым он застыл, склонив голову, минуты две тому назад.
– Надеюсь, – добавил он с кривой усмешкой, но всё так же беззвучно, – эта моя мысль не попадётся в их сети.
Они расстались корректно и цивилизованно. Каждый переехал в другое жильё, общий акаунт в социальной сети аннулирован и стёрт. Полгода он жил не понимая жив ли он ещё. Потом, мало по мало, вынырнул из глубин безразличия и полуотключки. Взял себе за правило – бриться, хотя бы через день. От безделья занялся компьютером – программист-самоучка, никаких сертификатов, ни верноподданности какому-то конкретно языку программирования, изгой одиночка вне команд разработчиков того или иного продукта. Читал тюториалы, воспроизводил их аппликации, часами напролёт стучал по клавиатуре, изнашивая разметку кнопок. Набирал вручную, старательно и тупо, без копи-пейст, все их снипеты и что угодно, лишь бы скоротать тягучую скуку его монотонно размеренного существования.
