И вижу я, что это хорошо, этот призрачно-тихий свет струящийся от неё, печальной, всеведающей, приблизившейся ко мне, закованному в муки… склонившейся оросить мерцанием лёгкого света… лицом к лицу
Так сотворила она меня вновь, изливая свет своего лика на меня, затерянного в нескончаемых муках, но найденного ею истёрзанным, искалеченным, вопящим во всеуслышание, что я растоптанный червь и раб неодолимой боли… но сменился животный вой благодарным прерывистым стоном к дарующей свет Луне… как хорошо…
– И кто же проводил инструктаж? – спросил Вит. – Федералы? Которые тебя арестовали?
– Они никакие не федералы, охранники из Конторы, где я работаю, а она с правительством дел не имеет.
– И на кого же тогда работает Контора?
– На глобальную надстройку поверх всех правительств на земле.
– Да ну? Опять? И когда уже людям надоест эта старперская жвачка про Масонов? Теория Заговора для старших классов средней школы. Завязывай – надоело.
– Не переживай, на экзамене про это не спросят. – Лекс опустился на диван. – Можно мне стакан воды?
Вит принёс из холодильника бутылку минеральной. Гость приложился пару раз и снова завинтил крышку.
– Один вопрос к тебе, Вит, не совсем приятный. Слишком давно его сдерживаю, дальше уж невмоготу. Заранее прошу прощения, если что.
– Охренеть какие мы воспитанные! Тут поневоле возникают жутчайшие подозрения – ты ли это, друг мой? Валяй, чего уж. Извиняю заранее, на всякий.
– Ну, в общем… чёрт! это трудно… Хочу спросить, почему вы разошлись? Ведь видно ж было, что вы… ну, особенные друг для друга.
– Когда-то это называли «любовь», юноша. Да, я любил, идея разрыва исходила не от меня. Скорее всего, ей захотелось испытать момент невыразимого счастья, а для этого она должна высвобождать кого-нибудь. И неважно – меня или Пушка.
– Я не врубаюсь, друг. Какой ещё Пушок? Ты что – под дозой?.
– Забудь, случайная оговорка, язык заплёлся. А ты, кстати, как?
– Хочешь знать как я? Да? Спасибо! Всё прекрасно! За маленьким исключением, что нет больше Лекса и Алека Тейлора Младшего тоже нет. Но это мелочи. На! Смотри!
Он встал с дивана и, чуть накренившись, вскрылил в обе стороны полы своей расстёгнутой ветровки.
Холодный ужас охватил Вита при виде страшного зрелища – вместо весёлого толстяка сибарита, которого он знал, пред ним стоял скелет в клетчатой рубашке обвисшей вертикально с обтянутых кожей ключиц.
– Ну, как? – вопросил Лекс. Он ухватил руками единственную выпуклость в рубашечной ткани типа полупустого мешка из шотландки, висячая запчасть от конька-горбунка (зачем-то в клетчатом узоре клана МакГвайров), чуть ниже пояса и – поболтал им по часовой стрелке, а потом вспять.
– О, нет! – вскричал Вит, с болью догадываясь, что мешок оказался избыточной, не успевшей сократится кожей, что пару месяцев тому покрывала широкое брюхо его друга-гурмана. – Возможно ли такое? Скажи, брат! Рассказывай всё!
– Всё? Это будет больно, мэн.
– Ничего, я не брезглив. Говори!
– Я не могу есть. Лишён этой возможности. Жевать, глотать – получается, могу набить желудок, но ничего не чувствую при этом, ни грамма радости, что делала меня счастливым за столом. Так зачем же есть? Могу перехватить хот-дог здесь, бургер там, за весь день, если вспомню. Куда ушли мои несдержанные рейды в холодильник среди ночи?. Ни аппетита нет, ни чувства голода.
– О, бедняга! Бедный, бедный Лекс! Но почему?
– Из-за потрясений, полагаю, через которые мне пришлось пройти.
Не в силах скрыть остатки колебания, Лекс прикашлянул и отвёл взгляд в угол, прежде, чем продолжить:
– Я встретил её через год после того, как вы расстались. Случайно, на улице. Она позвала посидеть в кафе. Кто в силах сказать "нет" такой женщине? Сидим, болтаем дружески и вдруг смотрю – она флиртует не на шутку!. Ну, что я буду рассказывать, все мы одинаковы… не разобрать жарко тебе или тесно… в голове сумбур, мелю, что попало: «В древней», – говорю, – «Японии даже нищий, бродячий Японский самурай мог провести ночь с самой прославленной гейшей города Хэйан, в кредит, который погашал наутро собственноручным харакири».
– Ну я не так, чтоб сильно разбиралась, – говорит она, – в Японской истории. Как насчёт уплатить за ночь дружеской услугой?
– Какой услугой?
– Детали отложим на утро.
– Ну, в общем… Наутро она мне поручила передать тебе её слова «Вит оказался лучшим любовником в её жизни».
– А потом?
– Потом я видел её дважды. Через неделю после… гм!. После того, как выполнил поручение. В том же кафе она поблагодарила, что я сдержал уговор и предложила устроиться на работу в Контору, о которой я в жизни не слыхал… Не поверил, когда она сказала сколько там платят – у них там что? сенаторы работают? Но как оказалось, она не шутила… А второй раз два месяца назад в кабинете Риттера. Он там шеф по безопасности. Мне предложили передать тебе одну из карт памяти, с которыми мы работаем в Конторе. И что тут никакого нарушения нет, а просто такая необходимость в обход правил для общей пользы.
– Так что твой арест был отрепетирован заранее?
– Ага.
– И меня ты предупреждал по телефону Риттера?
