Постоянно находиться в центре внимания – задача не из легких. Это вынуждало Али бросаться в бесконечные противоречия. Жажда внимания превратила его в бойца, который говорил, что ему плевать на бой; в писателя, который не писал; в проповедника без паствы; в радикала, который хотел стать известным шоуменом; экстравагантного транжиру, который говорил, что деньги для него ничего не значат; в приверженца строгой диеты, который жадно пил безалкогольные напитки и продавал жирные гамбургеры своим фанатам; в набожного и требовательного мужа, который открыто изменял своей жене, и в антивоенного протестующего, который избегал организованных демонстраций, даже когда решение президента Никсона вторгнуться в Камбоджу спровоцировало крупнейшую студенческую забастовку в истории страны. В начале 1970-х желание Али быть для публики всем вышеперечисленным заставило его пойти на безумную авантюру в стремлении определить свое место в жизни в глазах общественности и на страницах своей биографии.
К счастью для Али, политический и социальный ландшафт вокруг него постоянно менялся, и сам боксер был подвержен действию сил, которые были вне зоны его контроля. Когда он, будучи Кассиусом Клеем, выиграл чемпионат в супертяжелом весе, он был просто многообещающим боксером с маниакальной энергией и длинным языком. Присоединившись к «Нации ислама», он стал видным членом самого радикального черного движения в Америке. Когда он отказался от службы и получил запрет заниматься боксом, его положение в американском обществе снова поменялось. Тысячи молодых людей призывного возраста последовали его примеру и уклонялись от военной службы, хотя большинство из них при этом не рисковали оказаться за решеткой. Одни бежали в Канаду, другие поступали в магистратуру, а третьи воспользовались своим влиянием, чтобы уклониться от армии. При этом многим молодым американцам не хватало влияния и денег, чтобы избежать призыва. У них не было команды юристов для подачи апелляций в суд, как у Али. Эти молодые люди столкнулись с неприятным выбором: бежать, сесть в тюрьму или поступить на военную службу. Али не был рядовым демонстрантом, но в разгар антивоенных демонстраций многие протестующие, особенно белые, посчитали поведение боксера смелым и благородным. После демонстраций на Олимпийских играх 1968 года и многих других акций протеста чернокожих спортсменов образ чернокожего спортсмена, который открыто говорил, что у него на уме, больше не шокировал публику. Самые яркие чернокожие лидеры, такие как Джулиан Бонд и Ральф Абернати, которые когда-то презирали Али, теперь встали на его сторону. Поскольку черные активисты становились более радикальными, «Нация ислама» теперь не казалась такой пугающей. Когда боксерские ассоциации запретили Али выходить на ринг, а правительство аннулировало его паспорт, то даже некоторые белые спортивные журналисты из лагеря критиков боксера начали сомневаться, не подвергся ли он такому жесткому обращению из-за цвета кожи и своих религиозных и политических убеждений? Создавалось впечатление, что это не Али двигался навстречу господствующим тенденциями, а тенденции двигались навстречу Али.
Много лет спустя писатель Стенли Крауч сравнил Али с медведем. По словам Крауча, когда Али только стал мусульманином и называл белых людей дьяволами, он был настоящим медведем, смертельно опасным и необузданным. Но с ростом популярности боксер начал вести себя как цирковой медведь, который сверкает зубами и оголяет когти только на потеху публике.
Весной 1970 года Белинда и Мухаммед переехали в Филадельфию, во многом для того, чтобы Али было удобнее заниматься шоу-бизнесом в Нью-Йорке. В августе Белинда родила двойню, Джамилю и Рашиду.
В первые месяцы 1970 года в его жизни не было строгого порядка. Он больше не поднимался спозаранку для тренировок, в его расписании стало меньше встреч. С тех пор, как Элайджа Мухаммад исключил его из «Нации ислама», Али прекратил посещать мусульманские съезды или молитвенные собрания, хотя и продолжил молиться дома несколько раз на дню.
Некоторые из друзей Али задавались вопросом, не выйдет ли он из «Нации ислама» вместо того, чтобы ждать милости от Элайджи Мухаммада. «Нация ислама» становилась слабее. Хьюи Ньютон и его «Партия черных пантер» привлекали молодых чернокожих мужчин больше, чем Элайджа Мухаммад, которому в 1970 году исполнилось семьдесят три года. Вдобавок лидер «Нации» начал терять ключевых членов своего окружения. Организацию преследовали коррупционные скандалы. Карл Эванс в своей биографии Элайджи Мухаммада сказал, что исключение Али, возможно, было лучшим подарком Посланника для боксера. Как только «Нация ислама» начала трещать по швам, Али перестал ассоциироваться с организацией – еще один пример небывалой удачи, которая бок о бок сопровождала боксера по жизни.
