Его изгнали из мира бокса, а вслед за этим из «Нации ислама». Он недавно стал отцом. По мере того, как протест против войны во Вьетнаме набирал обороты, его персона как никогда набирала политическое влияние с возможностью достучаться до новой аудитории и затронуть новые острые вопросы. Для Мухаммеда Али это могло бы стать идеальным временем для размышлений и переоценки своей жизни. Но, по всей видимости, эта тревожная полоса в истории вдохновляла Али лишь на более эгоистичное поведение.
Несмотря на предостережение Элайджи Мухаммада, Али продолжал искать возможности вернуться на ринг. Осенью 1969 года Герберт Мухаммад, Анджело Данди и Говард Коcелл совместно пытались организовать бой Али с Джимми Эллисом в телевизионной студии. Бой планировали транслировать в прямом эфире, без живой аудитории. Согласно заметке ФБР от 8 декабря 1969 года, Коселлу причиталось пятьдесят тысяч долларов за посредничество в сделке. Мужчины считали, что, если бой будет проводиться в частном порядке, без зрителей, это не потребует одобрения со стороны государственного агентства или комиссии по боксу. Принимая во внимание этот факт, можно лишь гадать, почему они отказались от своего плана.
Параллельно Али окружил себя компанией сомнительных персонажей, в том числе членами мечети «Нации ислама» № 12 в Филадельфии, получившей от ФБР прозвище «гангстерская мечеть», члены которой были вовлечены в «наркотики, заказные убийства, ограбления банков, мошеннические схемы с кредитными картами и чеками, вооруженные ограбления, разнообразные действия по вымогательству и ростовщичество». Тогда же он, судя по всему, впервые начал заниматься сексом с кем-то, кроме своей жены. По словам одного из членов филадельфийской мечети, Али возобновил роман со своей бывшей женой Сонджи и продолжил давние отношения со своей первой любовью из Центральной средней школы, Аретой Суинт, которая сменила имя на Джамилю Мухаммад. «Он был человеком, который делал все, что ему вздумается», – вспоминала Суинт.
Но у Белинды сложилось впечатление, что у Али не было никого особенного и он спал только с проститутками и девушками-однодневками. Белинда ловила Али целующимся с женщинами в закоулках «Театра Джорджа Эбботта» и в коридорах отеля «Веллингтон», где они проживали с Али, пока он посещал репетиции спектакля.
«Он знал, что это неправильно, – сказала Белинда много лет спустя. – Но пока это доставляло удовольствие, ему было все равно. Я боролась с лицемерием, шовинизмом… В детстве я думала, что если буду доброй и верной, то мой муж тоже будет добрым и верным. Как же я ошибалась».
Как ни странно, но Белинда не была удивлена или расстроена поведением своего мужа. Возможно, сказался ее опыт с «Нацией ислама», где все знали о том, что Элайджа Мухаммад изменял своей жене. Может быть, на нее повлияло знакомство с Гербертом Мухаммадом, который продолжительное время вел активную сексуальную жизнь вне брака. Возможно, она видела, как сильно ее муж нуждался во внимании и как женщины вешались на него.
«Я знала, что это рано или поздно это произойдет, – вспоминала она годы спустя. – Я была готова [смириться] с этим, пока он проворачивает свои дела вдали от дома. Я не его мать… Я не собираюсь указывать ему, что делать. Но я сказала, что это навредит ему. Он пытался заработать хорошую репутацию, а я хочу, чтобы у людей создавалось хорошее впечатление о нашей семье, чтобы он выглядел достойно в глазах окружающих».
Он не слушал.
«У меня не было над ним никакой власти», – призналась она спустя много лет.
Даже после неоднократных измен с его стороны она никогда не думала уходить от него. Куда бы она ушла? Что бы она сделала? Она была молода и заботилась о ребенке, и она любила своего мужа. «Нет, я не хотела, я не собиралась оставлять его, – сказала она. – Нам предстояла работа, и я собиралась помочь ему. Я знала, что мы должны были пройти через испытания, подобные этому. Я знала, что это произойдет из-за того, кто он такой. Он слабый, а я пыталась сделать его сильным. Я пыталась поддержать его, и всё в таком роде. Он говорил мне: “Я просто слабый мужчина. Я благодарен, что ты не оставила меня, не сбежала от меня”. Я уверяла, что не оставлю его. Я сказала, что у нас есть дети. Я не позволю ни одной женщине разрушить наш брак. Я не позволю этому случиться. И он говорил: “Я не испытываю никаких чувств к этим женщинам, это было просто бац, бац, спасибо, мэм. Я не люблю никого другого”. Он говорил мне все эти слова. Я сказала, что все в порядке, пока он не любит никого другого. Но он воспользовался этим. Он просто любил секс. Он был сексоголиком… У него на уме было только бам, бам, бам, а что дальше, его не волновало».
