Судья Поттер Стюарт предложил компромиссное решение, основанное на юридической формальности, которая позволила бы суду отменить обвинительный приговор Али без создания какого-либо правового прецедента и без определения истинности антивоенных настроений Али и остальных последователей «Нации ислама». Стюарт отметил, что Апелляционная комиссия, которая отклонила первое требование Али, не дала никаких оснований для своего решения. Выходит, что апелляцию Али отвергли, потому что комиссия не верила, что он выступал против войны? Комиссия решила, что взгляды Али не основаны на религии? Или они подвергли сомнению саму искренность его религиозных убеждений? Без знания, почему иск Али был отклонен, не было никакого способа продвинуться вперед и устроить справедливое слушание. Единственным выбором было отменить приговор.
Харлан назвал это решение «ничтожным», как сказал Краттенмейкер, поскольку оно исправляло несправедливость, не установив правового прецедента. Это был шаг, на который каждый был готов пойти со спокойной совестью. Судебное решение было принято единогласно.
Благие вести застали Али в Саут-Сайде Чикаго в 9:15 утра 28 июня 1971 года. Он направлялся в кинотеатр под открытым небом на своем зелено-белом «Линкольне Континенталь Марк III» и остановился у маленького магазина, чтобы купить стакан апельсинового сока. Он направлялся к своей машине с соком в руках, когда из магазина выскочил владелец.
«Только что передали по радио! – выпалил взволнованный мужчина. – Высший суд сказал, что ты свободен, восемь голосов за, ноль против». Решение вынесли спустя почти четыре года после того, как Али отказался проходить службу. За это время он потратил около 250 000 долларов на судебные издержки. Без помощи Национальной ассоциации содействия прогрессу цветного населения и Американского союза защиты гражданских свобод эта сумма могла бы оказаться куда больше. Владелец магазина обнял Али, бывший чемпион издал победный крик и вернулся, чтобы угостить апельсиновым соком всех покупателей.
К тому времени, когда он доехал до отеля «Трэвелодж», где остановился вместе с женой и детьми, его уже поджидала целая толпа репортеров. Али изобразил спокойствие перед камерами. «Я не собираюсь праздновать, – сказал он, – я уже вознес длинную молитву Аллаху, это и есть мой праздник. Хвала Аллаху, который явился в облике господина Фарда Мухаммеда, и я благодарю Аллаха за то, что он свел мой путь с достопочтенным Элайджей Мухаммадом, и я благодарю Верховный суд за признание моей искренности, с которой я следую религиозным учениям».
Али готовился к бою 26 июля c Джимми Эллисом, своим бывшим спарринг-партнером и другом из Луисвилла. Он также рассматривал возможность сразиться со звездой баскетбола Уилтом Чемберленом, из которого вышел бы интересный противник, учитывая его рост в 2 метра 16 сантиметров и вес в 125 килограмм. Их встреча так и не состоялась, возможно, отчасти потому, что во время рекламной фотосессии с Чемберленом Али не мог удержаться, чтобы не крикнуть: «Каланча!»
Али сказал, что намерен уйти из спорта после трех-четырех боев. Победив Фрейзера и вернув себе чемпионский титул, он вернется в «Нацию ислама» как проповедник и проведет остаток своих дней рядом с женой и детьми. Он сказал, что они с Белиндой планировали еще семерых детей и по меньшей мере пять из них должны быть мальчиками. «Я не могу снова представлять мусульман, пока не уйду из спорта, – сказал он. – Я поговорил с достопочтенным Элайджей Мухаммадом, и он сказал мне: “Если бокс у тебя в крови, выплесни его наружу”».
Тело Али ясно намекало, что бокс не был хорошим долгосрочным вариантом. По прошествии боя с Фрейзером он набрал не менее десяти фунтов. Получив взбучку в «Мэдисон-сквер-гарден», он обнаружил, что ему не хватает энергии для тренировок. По его словам, до своего изгнания из бокса он мог пробежать пять или шесть миль в день, затем отправиться в спортзал для тренировочных боев, прыжков со скакалкой и работы с боксерской грушей. Теперь он мог пробежать две мили, а после ему необходимо было вздремнуть. Сказывался возраст или его вынужденный перерыв в три с половиной года? Было ли виной повреждение нервной системы от бесчисленных ударов по голове? Невозможно было сказать наверняка, но ясно было одно: на ринге и за его пределами Али уже не был прежним, и он это прекрасно понимал. «Раньше я танцевал каждую минуту, влево, вправо, всегда двигался и наносил удары. Вы больше этого не увидите. У меня есть еще один год, и на этом всё. Я мог бы продержаться еще восемь лет, но тогда я превратился бы в развалину. В меня бы попадало все больше ударов. Меня бы чаще сбивали с ног».
Один репортер спросил Али, собирался ли он подать в суд, чтобы потребовать компенсацию у тех, кто отнял три с половиной года его карьеры. «Нет, – ответил он. – Они сделали то, что посчитали нужным в то время. Я тоже сделал то, что посчитал нужным. Больше не о чем говорить».
