Али победил Америку. Для Дональда Ривза, чернокожего студента, который мельком увидел Али, когда боксер приехал в Корнеллский университет, Али был целым миром: Черным принцем, Братцем кроликом, Давидом, который победил Голиафа, Человеком-невидимкой, который отказывался быть невидимым, израненным воином, который показал черным людям, чего стоит оставаться непобежденным. Ривз и многие другие любили Али не потому, что он был лидером освободительного движения – он всего-навсего был человеком, который оказался в водовороте важных культурных вопросов своего времени. Али больше полагался на навык, нежели на силу, чтобы сокрушить своих противников. Он отказывался играть по правилам сильных мира сего, он презирал материализм, он шел по жизни с хитрой улыбкой и чудесным чувством юмора. Али был фантастическим примером для Ривза и вдохновил студента написать эссе, которое он отослал в газету New York Times. «Каждый раз, когда Али побеждает, – писал Ривз, – я вижу в этом победу черных людей. Среди всех черных он, должно быть, величайший. Он должен повторять это снова и снова – “Я величайший”, потому что белый человек может забыть… Али хочет быть на виду и на слуху, он хочет, чтобы все его знали так же хорошо, как он знает себя. Он преодолел все эти барьеры, которыми система белого человека сдерживала черных. Неудивительно, что его хотят упрятать за решетку».
За пределами ринга Али как никогда начал оказывать огромное влияние. Он рискнул своей карьерой, выступил против федерального правительства и победил. Но когда Мухаммеда спросили, как он собирается воспользоваться этим ресурсом, его ответ был в лучшем случае туманным, а в худшем – абсурдным. «Не скажу, что я превратился в символ или силу, – сказал он. – Я стою… за то, что верю. Некоторые могут сказать, что это по-американски, другие утверждают, что это плохо и против страны. Вы можете относиться к этому… как угодно. Что касается того, что я думаю о правах человека черного движения, то мы возвращаемся к тому же ответу. Видите ли, это зависит от конкретного человека. Я стараюсь жить согласно своим религиозным убеждениям. Но я надеюсь, что это может помочь побудить чернокожих поступать, как они считают правильным, и помогать своим людям на пути к свободе и равенству. Но приятно знать, что мои дела помогут кому-нибудь еще творить добро». Он продолжил: «Я хотел бы сказать темнокожим людям: так держать! Не останавливайтесь. Самое меньше, уважайте друг друга и дайте молодежи образование, чтобы они могли выйти в мир и познать себя. Я хотел бы, чтобы все чернокожие читали газету “Слово Мухаммада”… Вы не сможете купить за деньги понимание, мудрость и знания, которые есть в этой газете, – для этого вам нужно попасть в мечеть Мухаммада. Это то, как я вижу, это то, во что я верю, и если вы меня любите, то вам понравится мой учитель».
После вердикта Высшего суда Али больше не разъезжал по колледжам с миролюбивыми речами, равно как и не проповедовал в мечетях «Нации ислама», где боксер оставался нежеланным гостем согласно указу Элайджи Мухаммада. Было даже удивительно, как мало он затрагивал политические и расовые вопросы после оправдательного приговора. Он казался человеком, который в первую очередь был рад снова заниматься боксом. До боя с Эллисом оставалось всего четыре недели, и Али предстояло усердно поработать и сбросить много килограммов.
25 июня Али провел показательный бой на семь раундов в Дейтоне, включая несколько раундов против молодого бойца по имени Эдди Брукс из Милуоки, который терзал бывшего чемпиона беспощадными ударами «прямо в яблочко», как выразился Ролли Шварц, олимпийский рефери, который наблюдал за спаррингом. Когда все закончилось, Али был вымотан, а его слова о скорой отставке звучали искренне. «Еще один год, и с меня хватит, – сказал он. – Я становлюсь слишком стар для этого».
Али хотел, чтобы партнеры по спаррингу причиняли ему боль. Он верил, что страдание было важной частью его подготовки к бою, что человек может привыкнуть к ударам по голове и телу таким же образом, как может притупить чувствительность к острой еде, поедая перцы халапеньо. В годы активности Али эффект от всех этих ударов, нанесенных во время спаррингов, никогда не был как следует оценен, но даже в краткосрочной перспективе было ясно, что у стратегии Али был обратный эффект. Однажды в июле Брукс ударил Али по подбородку во время спарринга, и Али рухнул на спину так же внезапно и грандиозно, как от удара Фрейзера. Согласно некоторым сообщениям в прессе, Брукс сбил его с ног еще два раза в той же спарринг-сессии, что говорило о том, что Али, вероятно, получил сотрясение мозга от первого нокдауна. В другом спарринге чемпион Европы в тяжелом весе Джо Багнер без устали атаковал Али быстрыми левыми джебами, а неповоротливый бывший чемпион, казалось, либо не мог, либо просто не хотел уворачиваться. Чтобы увернуться от ударов Багнера, потребовались бы острые рефлексы и боксерская техника, которыми Али больше не обладал.
