В начале марта, когда Али все еще восстанавливался после операции по удалению грыжи, он отправился в Кингстон, Ямайка, чтобы посмотреть бой Шугара Рэя Робинсона против Джимми Бичема на «Национальном стадионе». Несмотря на то что Робинсону было почти сорок четыре года, он оставался действующим спортсменом и в 1965 году четырнадцать раз выходил на ринг. На вечеринке перед боем Али взъелся на Сонджи из-за ее оранжевого вязаного платья. Прямо на глазах у гостей он встал перед своей женой и попытался одернуть подол платья, чтобы прикрыть ее колени. Сначала Сонджи подумала, что это шутка. В конце концов, вокруг не было мусульман, и Али не только купил для нее это платье, но и ранее тем же вечером помог ей надеть его. Но когда Али не оставил своих попыток, Сонджи поняла, что он серьезен, и почувствовала себя неловко. Она вышла на балкон и заплакала. Выйдя вслед за ней, Али увидел белого мужчину, который уставился на его жену в коротком платье, и это окончательно вывело его из себя.
«Меня возмутило это платье», – сказал он ей несколько лет спустя перед Даремом.
«Но ты сам купил это чертово платье! – вскрикнула она – Ты выбрал его! А затем ты схватил меня и вывел с балкона, протащил прямо через гостиную, мимо гостей, мимо кинозвезд, мимо президента банка, оперной звезды, мимо Рэя Робинсона и всех остальных. Я плакала и вырывалась, ты тряс меня и кричал, позабыв о том, что все на нас смотрят. А ты знай себе кричал! Ты швырнул меня в ванную, вошел и захлопнул дверь. Я кричала и плакала, а ты пытался растянуть мое платье. В попытках сделать мое платье длинным ты сильно порвал его, оставив меня почти голой. Я пыталась вырываться, а ты боролся со мной, натягивал мою одежду, хлопал меня. Шугар Рэй подошел к двери ванной и начал стучать в нее. “Впусти меня, мужик! Впусти меня!..” – кричал он через дверь, решив, что ты меня убиваешь».
Когда они вернулись в Майами, Сонджи написала прощальную записку и оставила ее на подушке мужа. Когда он вернулся из спортзала, жены и след простыл.
В конце концов Али выследил ее в Чикаго, они наговорили по телефону «на восемьдесят пять долларов», как сказала Сонджи, имея в виду стоимость междугородного звонка, пока она не согласилась дать ему еще один шанс. Она вернулась во Флориду, пока Али продолжил готовиться к бою с Листоном. Но их ссоры не утихали, а гардероб Сонджи так и остался одним из главных камней преткновения в их отношениях.
Первого апреля 1965 года Али и Сонджи снова разъехались, но на этот раз по профессиональным причинам. Али сел в свой разукрашенный отцом автобус «Красный малыш», чтобы выехать из Майами в Чикопи-Фолс, штат Массачусетс, где он будет готовиться к матчу-реваншу с Листоном, который был перенесен на 25 мая. В поездке его сопровождали несколько спарринг-партнеров, его повара и четыре белых журналиста. Рахман Али ехал следом на томатно-красном «Кадиллаке» своего брата.
Автобус был припаркован перед домом Али, и все уже были готовы выехать, когда Сонджи выкрикнула с порога: «Али, что там с химчисткой?»
– Все доставлено, – сказал чемпион-тяжеловес своей жене.
– Что по поводу моих туфель из магазина?
– Все сделано.
– Тогда вынеси мусор.
Али приложил палец к ее губам: «Ш-ш-ш. Чемпионы не выносят мусор». Сонджи повысила голос: «Я повторяю тебе, Али…» Али вынес мусор и сел в автобус.
«Красный малыш» был автобусом фирмы Flexible 1955 года. От него пахло сигаретным дымом, пирогами с начинкой из белой фасоли и жареной курицей (последняя была приготовлена и упакована Сонджи в промышленных количествах, чтобы Али и его попутчикам не пришлось останавливаться и проверять расовую терпимость владельцев ресторанов во Флориде и Джорджии). Али вел одной рукой, не заботясь о трафике в Майами, и оглянулся через плечо, чтобы сообщить своим попутчикам, как сильно им повезло: «Просто подумайте, весь мир хотел бы сидеть в этом автобусе со мной, но повезло только вам. Мы будем дышать свежим воздухом, смотреть на красивые деревья и есть эту курицу, и вы можете взять у меня интервью, пока я буду вести свой красивый автобус со скоростью в восемьдесят пять миль в час».
Неожиданно он задал вопрос:
– Кто-нибудь одолжит мне на бензин? – Он указал на репортера в очках. – Как тебя зовут?
– Поуп, – сказал Эдвин Поуп из Miami Herald.
– Поуп, одолжи мне сотню долларов.
Поуп и другие пассажиры автобуса все еще не знали, как обращаться к Али. «Мухаммед» звучало глупо. Боксер настаивал, что Клей – больше не его имя. Если он был в хорошем настроении, то он мог отзываться на Кассиуса, но большинство мужчин осторожно обращались к нему просто как «чемпион». Белым пассажирам было трудно представить себе, что капитаном их корабля в этом путешествии был человек из жестокого мира Малкольма Икса и Элайджи Мухаммада. Али шутил без устали, в том числе позволяя себе остроты о расовых беспорядках в стране.
