Через несколько часов в квартире Мухаммеда Али по адресу 7036 Саут-Крейджер-авеню произошел пожар. Али с женой обедали в ресторане, когда Джон Али позвонил им и рассказал о происшествии. Как Джон Али мог знать, где они находились, только если за парой не велась слежка? У Сонджи возникли подозрения: был ли пожар предупреждением ее мужу, чтобы тот не вздумал покинуть ряды организации?
«Это был странный пожар. Очень странный, – сказал Мухаммед Али годы спустя. – Я до сих пор уверен, что это был поджог».
Через два дня бомба едва не стерла с лица земли мечеть «Нации ислама» в Нью-Йорке. Вскоре после этого один из бывших телохранителей Али, Леон 4X Амир, покинувший «Нацию ислама», скончался в гостиничном номере от травмы, полученной во время избиения. До этого инцидента Амир, ранее известный как Леон Лайонел Филлипс-младший, вел переговоры с ФБР. В одной из бесед с агентом ФБР Амир сказал, что грыжа Али появилась во время полового акта с Сонджи, и менеджеры Али были смущены, потому что не смогли «предотвратить ночное сожительство» Али с его женой в дни, предшествовавшие второму бою с Листоном. Амир также рассказал агентам ФБР, что боксер устал от «многочисленных пожертвований», которые ожидала от него «Нация ислама». Согласно одной записке ФБР, Амир сказал Али, что с его стороны «было глупо позволять НИ [“Нации ислама”] доить себя».
Однако ничто не могло заставить Али публично подвергнуть сомнению авторитет Элайджи Мухаммада. «Малкольм Икс был моим другом, – сказал он, – он был всеобщим другом, пока был членом «Ислама». Теперь я не хочу говорить о нем. Все мы были потрясены его убийством. Элайджа Мухаммад отрицает причастность к этому мусульман. Мы не жестокие люди».
Годы спустя в ходе интервью за обедом в чикагском ресторане Джон Али сказал, что «Нация ислама» не имеет никакого отношения к убийству. «Меня никогда не допрашивали, – сказал он. – Мне не предъявляли обвинений. Люди знают, мы не могли сделать этого, даже если бы хотели. – Он сделал паузу. – Мы этого не делали».
Сэм Саксон согласился. «Я хотел убить Малкольма, – сказал он в интервью несколько лет спустя, сменив имя на Абдул Рахман. – Но достопочтенный Элайджа Мухаммад велел нам не трогать его, поэтому мы его не беспокоили». По мнению Саксона, ФБР организовало убийство, чтобы посеять раздор в «Нации ислама» и устранить человека, который мог бы стать влиятельным лидером сопротивления.
Десятилетия спустя Али скажет, что отвернуться от Малкольма было одним из самых больших сожалений в его жизни. Но на тот момент молодой человек не проявлял раскаяния. После операции на грыже Али наслаждался долгим перерывом в боксе. Утром Сонджи готовила завтрак, пока Али бездельничал в их чикагской квартире. Он ходил гулять, часто навещая Герберта Мухаммада в офисе газеты «Слово Мухаммада», а затем приходил домой и смотрел телевизор, в то время как Сонджи готовила ужин. Когда они выходили ночью в кино или в ресторан, фанаты окружали Али со всех сторон, но Сонджи не возражала. Она отступала на несколько шагов и позволяла мужу купаться в лучах славы, пока он не вспоминал о ней и не представлял ее поклонникам: «Эй, вы все, это моя жена».
То были самые беззаботные и счастливые времена в жизни Али, но и в этой бочке меда не обошлось без ложки дегтя. Сонджи была скептиком, «той, кто не привыкла слепо верить даже в Бога», как она сама говорила, поэтому она задавала мужу вопросы о его религии. Почему женщины не могут носить короткие платья? Почему он называл белых людей «дьяволами», когда у него было так много белых друзей? Почему они не могут ходить в ночные клубы, чтобы посмотреть на белых артистов? Десять лет спустя, после того как они развелись, Сонджи и Али обсуждали эти и другие вопросы вместе с писателем Ричардом Даремом. «Ты никогда не отвечал мне, – жаловалась Сонджи. – Ты думал, что мужчина должен быть единственным в доме, кто знает, о чем говорит, поэтому спрашивал совета у мусульманских мудрецов… Ты не мог понять, почему я, такая маленькая и ничтожная, не могла согласиться с правилами и посмела задавать вопросы».
На это Али ответил: «Ты не давала мне то, что я ожидал от мусульманской женщины».
Однажды Али разозлился, когда застал свою жену за нанесением теней для век.
«Ты схватил мокрое полотенце и начал со всей силы оттирать мое лицо», – вспоминала Сонджи.
«Я правда сделал это? – сказал он. – Мне жаль. Если бы я знал тогда то, что знаю сейчас, мы бы до сих пор были женаты. Видишь, поначалу я был словно религиозный фанатик… Я вел себя так, будто любой шаг в сторону от правил представлял опасность».
