Задыхаясь, Влад едва не упал. Крупный волк так и остался лежать на земле, не растаял призраком, и ему правда интересно было, что с этим телом станет делать Инквизиция… Глаза закрывались, ноги не держали, а голову наполняли совсем неважные, глупые мысли — признак приближающегося сна. Тело бунтовало против всей магии, что лилась ему в руки из неисчерпаемой отзывчивой Бездны; Влад чувствовал себя человеком, без подготовки пробежавшим марафон. Пошатнулся — тревожно охнул кто-то из Гвардии.
— Раньше было повеселее, без тушки-то, — просипел он из последних сил.
И свет погас.
***
Понемногу возвращаясь в сознание, Влад с радостью понял, что голова не так уж и болит, — веки немного слипаются, да в висках ноет. Оторвавшись головой от жесткого подлокотника дивана, на котором лежал, Влад неловко сел, поправил волосы, потер затекшую шею, потом почесал рога — это становилось привычкой. Квартира, в которой он оказался, была смутно знакома; стояла пустой и призрачной, мебель да голые стены в бежевых обоях.
Скрипнула дверь, прошуршали шаги. В изумлении он узнал ступившую в комнату Еву — в простом сарафане с расцветшими на нем маками, удивительно шедшем к ее пышным огненным волосам. Молчание становилось невыносимым.
— Где? — хрипло рявкнул Влад. Голос был как будто простуженный.
Ева изящно подняла идеальную бровь, поправила выбившуюся прядь. Стояла у стены, как изящная статуэтка, выточенная из кости, — такой бледной и неживой казалась ее кожа в лучах рассветного солнца, проскользнувшего сквозь легкий тюль. И что-то в ее красоте злило, что Влад не мог спокойно на нее глядеть.
— Где я, где инквизиторство? — резко потребовал Влад. — Где Кара? Все живы? Сколько я тут лежал? Какой, блядь, сейчас год?
— Исход ты не проспал, лежал одну ночь, — обнадежила она. Или попыталась напугать — не разберешь. Голос был мягок и спокоен; Ева явно чувствовала себя хозяйкой — положения, квартиры, всего мира. Эта уверенность растекалась в каждом ее жесте, считывалась. — Сейчас рассвет, Рота сторожила по очереди. Твой… протеже до сих пор сидит на лестнице, бедный мальчик, никак не хочет заходить. А это… Это твой дом, — напомнила Ева, точно втолковывала что-то ребенку, который никак не мог сосредоточиться. — Ты здесь жил когда-то. Разве забыл? Мои подопечные были сильно против, чтобы в моей квартире лежал капитан Гвардии, поэтому твои солдаты отнесли сюда…
Встав, Влад покружил по комнате, скользнул рукой по удивительно чистому, не пыльному письменному столу, перетряхнул пустые выдвижные ящики. Никаких следов — никаких улик. Босые ноги холодил голый пол — он смутно помнил, что раньше на вымораживающем ламинате лежал толстый приятный ковер — куда он теперь делся?.. В окно виднелась часть двора, изрядно порушенного, пережившего битву; покачивалась березка напротив, а стекло было идеально чистое, хрустальное… Магия пропитала стены, заставляла его не расплетать боевых заклинаний, которые он быстро набросал.
— Ну нет, жил тут инквизиторство. Я… обитал. Мертвый же был! — со злой самоиронией огрызнулся Влад. — Дымка такая призрачная, а? Все равно расплывается из-за твоих заклинаний… От кого ты пряталась, от нас?
Подойдя к окну, он с интересом рассматривал провалы и разломы в асфальте — с высоты они казались особо впечатляющими, точно прошло землетрясение; на входе во двор висели яркие полосатые ленточки. Заглянув аккуратно в боевой транс, Влад понял, что не чувствует рядом ни единой человеческой души: значит, Инквизиция всех эвакуировала, пусть и опоздала немного…
— Почему после?
— Ремонтные работы, чистка изнанки, — подсказала Ева. — Это занимает время, а магия, которой вы здесь разбрасывались, может влиять на людей — отголоски… Во дворе чувствуется особо сильно. Не выходи туда пока что.
Облокотившись на подоконник, Влад чувствовал ее взгляд на лопатках — покалывало; он точно знал, что Ева смотрит на него с изнанки, вдумчиво, с научным интересом изучает. Хотел съязвить что-нибудь, едкое так и просилось наружу, но он не успел, а после — не смог.
— Как давно ты был с ним? — ровно поинтересовалась Ева, ни на секунду не изменив тона — продолжая ту же светскую беседу, какие вели на вечерах среди адских аристократов; у Влада от такого всегда сводило зубы.
— Что?! — ошалело выдохнул он, осознав, о чем именно его спросили. — Какое это вообще имеет значение? Сейчас? Для тебя?
Чуть склонив голову, она продолжала смотреть.
— Нет, кажется, я поняла — и все куда безрассуднее, Владислав. Ты ходишь с ним в боевой транс, колдуешь Высшие заклинания, берешь чужую магию взаймы. С Всадником? Со Смертью? С силой, больше тебя в тысячи раз, — способной тебя поглотить и уничтожить за мгновение?
