На Влада он поглядывал искоса: про разговор с Евой тот честно рассказал, стоило Яну переступить порог и почувствовать, как по контракту разливается тревога, но на душе оттого легче не становилось. Привыкнув все отдавать делу, идее, сражавшимся рядом, Влад редко задумывался о себе самом, кидался в самую битву, рискуя головой. Много лет прошло — а ему удивительно было, что кто-то о нем беспокоится: не только Ян, который всегда рядом, но и Кара, хоть и не признается ни за что, за показной грубостью скрывающая волнение — Влад понимал, потому что сам был таким, — и Рота тоже, готовая за командиров сразиться с безумным зверем… Они все ценили его больше, чем Влад себя.
— Твои рога, — вздохнул Ян, протянул руку, коснулся невесомо, но приятно, согревая теплом, растекшимся от рожек. — Как будто бы правда выросли, да? На миллиметр, не больше, а может, это у страха глаза велики, мне кажется… Ты уверен, что все в порядке?
— Демон, бес, человек — тебе есть разница, инквизиторство? — болезненно уточнил Влад, с облегчением видя, как Ян без сомнений помотал головой. — Ева слишком многое хочет контролировать — рук не хватит. Да не об этом сейчас думать надо — если она и права, у меня в запасе несколько десятилетий, а до них еще нужно дожить. Как новости?
— Никаких. Если Ева не появится сейчас же, идем тоже искать, каждый человек на счету. Ты как? — заботливо уточнил Ян.
— Заебато. Как будто и не было ничего. — Влад мог поклясться, что ему ни на секунду не поверили, но он честно попытался быть убедительным.
Пока что ждали: найденный след перебросили поисковым магам, в ряды которых упрямо влился сам Кость, отошедший от истощения и рвущийся в бой — не буквально, конечно. Мархосиас бежал — его отслеживали по постоянным вспышкам заклинания перехода, надеясь, что однажды он выдохнется и рухнет где-нибудь посреди оживленного движения и попадет под колеса. Такую радостную картинку нарисовал Яну сам Влад, чрезвычайно ей гордился и жалел, что его держат подальше от самих поисков из-за слабости, не пускают работать в родное поле — он не умел сидеть смирно и раздавать указания.
— Меня немного волнует, откуда у него столько сил. Не пятнадцать же лет он их копил, — нахмурился Ян. Разложил на подоконнике планшет и лениво строчил что-то в ответ присылаемым кратким отчетам. — Ты бы так смог?
— С Бездной — запросто, да человеческое тело для такого не приспособлено, помнишь? А вот демонское переносит гораздо больше, они могут неделями в пустынях выживать и на Девятом — и к магии у них тоже иммунитет… Орел или решка?
Он достал из кармана завалявшуюся монетку, подбрасывал ее, ловил, считая орлы и решки. Ян настаивал, что им нужно поговорить с Евой, но та так и не приходила, точно Всадника боялась — после ее речей Влад готов был поверить и в это. Он не знал, куда Ева уходит, — в противоположной квартире, где он нашел ехидную девчонку-наемницу, которая толком с ним и не поговорила, поспешив вышвырнуть за дверь, ее и след простыл.
— Ты помнишь, ведь здесь все начиналось, — вдруг сказал Ян, обводя рукой полупустое помещение. — Пятнадцать лет назад… Нет — больше немного. Я, едва приехавший в Питер, лежал на этом самом диванчике, был ранен, а ты… я думал, ты изощренная галлюцинация, результат особо крепкого удара по голове. Которая зачем-то убеждает меня, что Господь заслуживает смерти. Мог ли я тогда предположить, где мы в итоге окажемся?..
— Не хочу тебя расстраивать, но мы оказались в самом безнадежном пиздеце из возможных, — обманчиво жизнерадостно заявил Влад.
— Какое счастье, что ты не меняешься, Войцек, ужасный ты человек…
Он замолк, когда в дверях, словно из ниоткуда, возникла Ева. Вышла из теней, воплотилась — как долго она могла стоять там, пока Влад ее отчего-то не чуял и не замечал?.. Магия, которой Ева двигала, была слишком древней, придуманной до всех запевных заклинаний и магических печатей, и интуитивной, чтобы ее понимать. Изнанка потрескивала напряженно, что-то сдавило Владу занывшее сердце.
Но это была она. В другом сарафане, точно покрытом разноцветными акварельными пятнами, обманчиво девичьем; Влад усмехался, следя за ее попытками скрыть многие тысячи прожитых лет. Странно, но к этой женщине, будто бы бывшей матерью всему человечеству, он не чувствовал ни капли уважения, а одно глухое разочарование.
— Ярослава Игоревна, — ровно и вежливо, ничуть себе не изменяя, поздоровался Ян, взмахнув рукой. — Вас и ждем, проходите, садитесь… Чудно выглядите.
Она, похоже, решила игнорировать Яна, ограничилась сухим кивком — им обоим, мягко опустилась на диван, на котором Влад пролежал ночь, скрестила тонкие ноги. Молчание тяготило, но что-то Владу подсказывало, не такой она представляла их встречу — да и вообще никак не представляла, бегая от Гвардии пятнадцать лет.
— Может… — воодушевленно предложил Ян, всеми силами пытаясь исправить повисшую неловкость. — Мы…
