Ева наблюдала с дивана, молчала. Страшно хотелось спросить ее, что пророчит им будущее, но Влад сдержался: вспоминая бедного стажера Сашку Ивлина, он вдруг почувствовал стойкое отвращение к предсказаниям.
***
Когда Рыжий просачивался из двора в толпе жильцов, надвинув на лоб капюшон толстовки поглубже и надеясь, что под ним не так заметны рога, он и не думал о мелочах. Рвался на свободу: точно знал, что больше ни минуты не вынесет в квартире Яры, повесится от тоски. А встретившись лицом к лицу с безумным фамильяром, он окончательно осознал, что не хочет влезать в это мутное дело с кольцом.
Пусть Гвардия сама спасает свой мир — это, в конце концов, их работа. Обязанность. А Рыжий не должен был ничего и никому, он обычный демон из небольшого пустынного городка, что бы эта безумная женщина ни болтала о силе Рая. Стискивая руки в кулаки, мысленно желая — но страшно боясь — переломать себе все пальцы, Рыжий сотню раз поклялся не использовать эту силу.
Уходя как можно дальше, чуть не бегом бросившись по улице — оставшимся еще рассудком он осознавал, что это привлечет слишком много внимания и его остановит ближайший же полицейский или инквизитор, — Рыжий совсем не понимал, куда идти. Город он не знал, все дни просидев в четырех стенах, денег у него не было, один нож Ринки, который он, замотав в тряпку, присобачил к ноге, стискивая рукоять и загнанно осматриваясь. Рыжему все казалось, что за ним бросились в погоню, потому не рисковал останавливаться ни на минуту.
В Аду везде стояли телепортационные вышки, позволяющие переместиться в соседний город, навестить родственников на другом круге (по сути — на другом подмире из тех девяти, что располагались в тесной связке, — это Рыжий знал еще со школьной скамьи) или даже немного помучиться в Бездне, потеряв пару часов, но перелететь в мир людей. Здесь же Рыжий не мог рассмотреть ни одной башни, сколько ни приглядывался, ничего похожего. Запоздало пожалел, что не свистнул амулет перехода у гвардейцев — но это была безнадежная затея, Рыжий нисколько не умел воровать, до Ринки ему было как до звезд…
Город впечатлял больше Столицы, а ведь он и не думал, что увидит нечто более удивительное, чем клочок самого богатого города Ада, рассмотренный во время стремительного побега. Нет, мир людей не мог похвастаться величественными дворцами с шпилями и башнями, но трогал быстрыми идеальными машинами, снующими по улицам, строгими зданиями с лепниной на фасадах, деревьями с пышными кронами, такими чудными для жителя пустыни. Кругом блестели огни, яркие, но мертвые, неестественные…
Не один час Рыжий бродил по улицам, рассматривая прозрачные витрины магазинов, едва не сталкиваясь с прохожими. Когда рядом не оказалось никого, кто вел его, Рыжий потерялся. Хотел бы спросить дорогу — но куда? Понимал, что в Ад ему путь заказан, в Петербурге тоже оставаться не стоит… Отважившись, на длинной странной машине Рыжий проехал несколько остановок, вышел, изумленно оглядываясь. К счастью, он, идущий с задранной головой, не отличался от большинства туристов — правда, достопримечательности те предпочитали рассматривать через что-то небольшое и электронное.
Топот гвардейских ботинок с набойками заставил Рыжего застыть от неожиданности. Мысли лихорадочно метались в голове, однако сам он не мог и ногу от асфальта оторвать. Наконец он понял то странное выражение про сердце, рухнувшее в пятки, — оно как раз колотилось где-то там. Оборачиваться было страшно, но он смог.
— Слышь, Рыжий? — потребовал взъерошенный мальчишка, тяжело дыша; кажется, он как раз бежал сломя голову и, упершись руками в стену, почти ткнувшись в нее рогами, пытался прийти в себя. Это был шанс ускользнуть, но Рыжий почему-то им не воспользовался, а Вирен гневно на него уставился: — Хватит бегать, сам небось понял, что ты в безвыходном положении.
— Можно остаться в мире людей, — храбрясь, заверил Рыжий. — Он поменьше Ада, конечно, но прятаться тут можно. Не один год. Яра смогла бегать целых пятнадцать лет!
— А до того прожила тут долбаные тысячи лет! — Вирен скептически усмехнулся. — Уверен, что сможешь повторить тот же фокус? Ты, считай, кроме песка ничего в жизни толком не видел в своей глуши…
Он как будто напрашивался, чтобы ему дали в морду. Терпеливо сцепив зубы и сжав правую руку в кулак, Рыжий решил не поддаваться. Да и ему почти обидно было, что за ним послали этого Вирена, а не кого-то более… внушительного. Вирен на гвардейцев, какими их рисовала народная молва, нисколько не походил, а напоминал больше парня из шумной компании в его городе — те промышляли мелкими кражами, стреляли из кривых рогаток по птицам и задирали Рыжего, пока тот не вырос достаточно, чтобы сломать паре из них носы. Но Вирен напоминал их совершенно неприятно — или это сравнение пришло к нему из-за нервозности?..
