— Кстати, — сказал я, — когда мне открылся мой сорок первый год, где также было нужно рвать и метать, только не внутреннего врага, а иноземного захватчика, то тамошний товарищ Сталин почему-то решил, что за свою помощь я попрошу у него банальных денег. Меня подозрение в таком низменном меркантилизме и удивило, и даже несколько оскорбило. И только потом выяснилось, что вот так, с оплатой в звонком металле участия в боевых действиях российских экспедиционных сил, другим товарищам Сталиным помогали товарищи Путины.
— И вы их за это осуждаете? — спросил товарищ Сталин из мира с техногенными порталами. — Должен сказать, что все, что мы приобрели в Российской Федерации, по местным ценам обошлось нам в сущие копейки.
— Нет, я никого не осуждаю, — ответил я. — Положение Российской Федерации там, у нас наверху, было далеко от оптимального, и все время разная евроамериканская дрянь пыталась задавить наше государство экономическими санкциями. Честь и хвала обоим товарищам Путиным за то, что смогли без всякой посторонней подсказки, пусть даже с вашей помощью, сломать враждебное окружение. Все оставшиеся у них проблемы являются внутренними, а потому обсуждать их я буду только с этими людьми, и больше ни с кем.
— Так все же почему вас удивило, и даже немного оскорбило подозрение в низменном меркантилизме? — спросил товарищ Сталин из мира с вторичными порталами. — К сожалению, мы все еще довольно далеки от истинного коммунизма, а потому вынуждены не в последнюю очередь обращать внимание на финансовое положение советского государства.
— Я тоже далек пока от истинного коммунизма, да только вот считаю неприемлемым брать плату с русских и советских государств за помощь и поддержку хоть в золотых монетах, хоть в борзых щенках, — ответил я. — Сначала мне хватало трофеев, взятых у разгромленных врагов. Бахчисарай начала семнадцатого века был еще той пещерой Аладдина, но добыча, взятая в поверженном Стамбуле того же мира, была кратно больше. Двести лет крымские ханы и османские султаны грабили окрестные народы и стаскивали неправедно добытое в свои сокровищницы, а потом пришел Бич Божий и разом сгреб со стола весь банк…
— Так значит, вы тоже сторонник принципа «Грабь награбленное», — хмыкнул товарищ Сталин из мира с техногенными порталами. — Хотелось бы только знать, как к такому проявлению алчности, порицаемой всеми религиями, отнесся ваш, гм, главный начальник.
