— Эта тёмная мелочь — обломки пластинок слюды и мелкие кварцевые песчинки, — пояснил Егор. — Сейчас сменим воду и продолжим процесс. Золото, как известно, очень тяжёлое, оно на дне лотка останется в самую последнюю очередь…. А теперь, Ваня, слушай меня очень внимательно!
Он рассказал Ухову о своих подозрениях, о разговоре, подслушанном в палатке плотников, о плане, придуманном мудрой Сашенцией.
— Да, дела! — ошарашено помотал головой Иван. — Впрочем, предательства и коварства в этом мире всегда было в избытке…. А план — вполне подходящий. Надо обязательно шкипера Емельяна Тихого предупредить — насчёт боцмана Петровича…. Только вот — эта кислота. Откуда она вообще появилась? И где мы её теперь достанем? Ведь наглое торнадо слямзило саквояж…
— Хитрая кислота досталась мне в наследство от Якова Брюса. Помнишь, у нас с ним была организована ружейная лаборатория при Преображенской дивизии? А Яшка был убеждённым алхимиком, следовательно, интересовался золотом…. Так вот, если этой кислотой капнуть на медь, то сразу же раздастся шипение и испытуемый образец покроется белой пеной. Если же капнуть на золотосодержащее вещество, то ничего не произойдёт: кислота для золота — как обычная вода. Один пузырёк был в саквояже, унесённом Воронкой, другой находится у Людвига Лаудрупа.
Вскоре на горизонтальной, оббитой старой парусиной поверхности лотка осталось только с десяток мелких крупинок грязножелтоватого цвета.
— Золотосодержащий песок, — объявил Егор. — Вот егото мы и будем старательно добывать, прихватывая, естественно, и самородки…
— А может эти крупинки — обычная медь? — засомневался Ухов. — Кислотойто мы на них не капали…
— Понимаешь, Ваня, где наличествуют руды, богатые медью, там почти некогда не встретишь золота. И наоборот. Раз ты в этом месте позавчера нашёл золотой самородок, значит и эти крупинки — золото. Только мало тут его. Надо искать другие места.
— Куда двинемся, господин командор?
— Сегодня пошарим в округе, далеко не отходя от лагеря, — решил Егор. — А завтра — на несколько суток — уйдём вверх по течению Клондайка. Только пойдём похитрому, чтобы плотники думали, что мы направились вдоль русла Юкона….
На следующее утро Егор, супруги Уховы и волчица Вупи собрались в поход.
— Значится так, господа плотники! — объявил на прощание Егор. — Нас не будет тричетыре дня. Уходим ниже по течению Юкона, будем промывать песок и гальку в других притоках. Здесь с золотом негусто. Вы же продолжайте заниматься строительством и не отвлекайтесь на всякие глупости. Епифан, ты старший! Так что — ежели что — спрошу персонально с тебя…. С собой мы берём бронзовую сковороду, немного ржаной муки и половину тушки барсука, что вчера добыла Айна. Придётся вам эти дни довольствоваться грибным супом с барсучатиной, ржаной болтушкой, да икрой нерки.
Они прошли порядка шести километров, и вышли на берег очередного притока Юкона.
«Наверное, это — Индианка», — предположил внутренний голос. — «А, может быть, Хункер? Разницы никакой: как утверждал Джек Лондон, в обеих этих речках золота мало…».
В густом ракитнике чтото затрещало, громко захлопали птичьи крылья. Айна, призывая спутников к тишине, подняла руку вверх. После этого она бесшумно сняла с плеч вещмешок, опустила его на пышный мох и достала из кармана куртки тонкую полоску парусины — самодельную пращу. Девушка подобрала с земли подходящий камень, вложила его в полоску, осторожно продвинулась вперёд ещё метров на пятьсемь, раскрутила пращу и резко послала камень вперёд. Послышался глухой ударшлепок, в кустики молодого черничника упала тушка упитанной серой куропатки.
— Вот и обед пожаловал! — обрадовался прожорливый УховБезухов.
Путники прошагали вдоль притока Юкона чуть больше часа, и вышли на пологий склон, нестерпимо сверкавший в солнечных лучах светложёлтым.
— Золото! — обрадовался Ванька и тут же засомневался: — А, быть может, медь?
Егор прошёл по склону до ближайших скал и подозвал Ухова к себе:
— Видишь, скала прорезана жёлтосерыми полосами? А вот здесь и здесь — яркозелёный налёт? Это медь окисляется на воздухе, причём, без Брюсовой кислоты. Не понимаешь? Короче говоря: там, где имеется такой изумрудный налёт, там есть медь, но нет золота. Следовательно, на склоне блестит обыкновенный пирит — разновидность медной руды. Впрочем, когда прибудет адмирал Лаудруп, мы это проверим. Хотя и так всё ясно…
— Жалко! — огорчился Ухов.
— Ничего, Ваня, нам и пирит пригодится! Мы его подсунем нашим бунтовщикам.
— А как же шведы? Ведь ещё не факт, что они тоже задумали чтото плохое…
— Не факт! — согласился Егор. — Дождёмся Томаса Лаудрупа, может, он нам прояснит этот вопрос.
От Медного склона они резко повернули на юг и через два часа снова вышли на берег Клондайка.
