«Теперь надо искать ручей Бонанза!», — высказал своё мнение внутренний голос. — «Как свидетельствует Джек Лондон — наш поводырь по здешним местам — от Доусона до Бонанзы был всего один дневной переход. То есть, порядка сорока километров. От «лондонского» Доусона до устья Клондайка — около пятнадцати километров. Ещё примерно десять — от устья — до этого места. Следовательно, до Бананзы остаётся километров пятнадцать. Плюсминус пять, естественно…».
— Идём вверх по Клондайку! — решил Егор. — На каждом правом притоке останавливаемся и делаем пробные промывки.
Когда отряд вышел на берег широкого ручья, Ухов взмолился:
— Александр Данилович! Господин командор! Кушать очень хочется! С самого утра во рту не было маковой росинки…
Егор взглянул на небо: до заката оставалось часа два с половиной.
— Ладно, заночуем здесь! — объявил он. — Пока смастерим шалаш, пока приготовим ужин, уже и темнота навалится.
Иван занялся возведением шалаша, используя для этого сосновые жерди и еловый лапник. Егор развёл костёр, и приступил к приготовлению ужина: ощипал и насадил на толстый прут куропатку, пристроил её над костром, напёк ржаных блинов, разогрел куски вчерашней барсучатины. Айна же — тем временем — с помощью охотничьего ножа изготовила несколько тщательно заострённых сосновых дротиков и ушла на берег безымянного ручья.
К костру она вернулась минут через сорок, когда Егор уже закончил возиться с блинами. В правой руке девушка несла кукан из осиновой коры, на котором висели три полукилограммовых форели.
— У нас намечается королевский обед, он же — ужин! — заявил Ухов. — Жаль только, что воды не в чем вскипятить. Придётся обходиться речной…
Ночь выдалась беспокойной: вокруг стоянки постоянно чтото ухало и рычало, Вупи — время от времени — принималась тоскливо выть, а иногда срывалась с места и с угрожающим рыком убегала в кромешную темень.
«Вот же, мать его, забрались в первозданную глухомань!», — неуютно вздыхал внутренний голос. — «Даже и не поспать толком. Какой тут сон, когда даже огнестрельного оружия нет под рукой?».
Утром, наскоро перекусив, нетерпеливый Ухов взял промывочный лоток и ушёл к ручью. Айна и Вупи, вооружённые пращой и острыми зубами, решили немного поохотиться в прибрежных зарослях. По словам индианки, здесь было много зайцев и рябчиков, а выше по течению ручья могли располагаться поселения бобров.
А Егор, впечатлённый ночной звериной какофонией, занялся изготовлением оружия. Первым делом, он смастерил надёжное копьё, тщательно примотав бечёвкой к толстой сосновой жерди острый обломок кремнистой породы. Хотел ещё сделать лук, используя вместо тетивы собственные волосы — предварительно отрезанные и переплетённые особым образом. Учили когдато в двадцать первом веке, в школе военных телохранителей — в рамках курса «выживания в условиях дикой природы». Но потом, посчитав «волосяной» лук откровенным перебором, он отказался от этой, внешнеэффектной идеи.
«Для мелкой добычи у Айны имеется опробованная праща», — рассудил внутренний голос. — «А медведя или волка — с помощью лука — всё равно не отогнать…».
Послышались торопливые шаги и азартное пыхтение. Это Ухов, держа в руках промывочный лоток, поднимался по склону от берега ручья.
— Александр Данилович, полюбуйся! — взволнованно проговорил Ванька. — Знатный улов!
На горизонтальной поверхности лотка располагался маленький серожёлтый холмик, образованный невзрачными крупинками и чешуйками, рядом с холмиком лежали два самородкагорошины.
— Золото! — подтвердил Егор. — Общий вес — грамм двадцатьтридцать. Неплохо, конечно же. Но, не более…. Давай, Ваня, посчитаем вместе. Сколько времени ты потратил на промывку?
— Наверное, минут сорок пять.
— Руки сильно замёрзли?
— Прилично. Вода в ручье — ледяная.
— Следовательно, за световой день можно сделать девятьдесять промывок, добыв при этом около двухсот грамм золотосодержащего песка и самородков, — резюмировал Егор. — А за месяц — пятьшесть килограмм…
— Разве этого мало? — непонимающе нахмурился Ванька.
— Это — нормально. Только когда я говорю: — «Пятьшесть килограмм в месяц на человека», то имею в виду тёплое время года. Поздней же осенью и зимой этот показатель сократится в дватри раза…. Поэтому надо поискать и более перспективные места.
— А мне и тут нравится! — заупрямился УховБезухов. — Может, в верховьях этого ручья золота ещё больше?
— Может, и так! — покладисто согласился Егор. — Поэтому вы с Айной здесь работайте, а я дальше прогуляюсь — по берегу Клондайка. Вечером вернусь.
Егор забросил за спину тощий вещмешок, в котором находился промывочный лоток, стандартный офицерский плащ — на случай дождя, и два куска барсучатины, переложенные ржаными блинами и обёрнутые листьями лопуха. На всякий случай он прихватил с собой и допотопное копьё.
— Александр Данилович! — окликнул его Ванька. — А куда складывать золотой песок и самородки? Специальные мешочки, пошитые Александрой Ивановной и Гертрудой Лаудруп, торнадо украло…
— От рубахи оторви рукава, — посоветовал Егор. — На одном конце каждого завяжешь по узлу, вот и получится — два длинных мешочка.
