– Я не умею ездить верхом и боюсь лошадей, они очень большие!
– Рыбка перламутровая, – заулыбался Павел, – ты звезда! Не надо этуали беспокоиться о всякой хрени! Селебритис носят на руках куда надо, в зубах им все притаскивают! Твое дело – улыбаться, махать платочком, излучать любовь, позитив и все такое, вечное, доброе, и на грядке его посадить[2].
Мне стало еще тревожнее.
– Сама пойду. Не хочу, чтобы меня носили, и не собираюсь висеть в чьих-то зубах!
Вадик посмотрел на Павла, Павел посмотрел на Вадика, потом они оба глянули на меня.
– Дорогая, – соловьем запел Паша, – мы шутим. Если вести себя серьезно, то на этой работе живо ума лишишься. Ну подумай, кто тебя способен зубами удержать?
– Хотя неплохая идея! – обрадовался Вадим. – Эпатаж так эпатаж. Перед нами поставлена цель оповестить о Виле Таран всю Россию? Ее появление в паланкине, который несут гигантские обезьяны с торчащими из пасти зубищами, сделает всю прессу страны нашей! Журналюги такое обожают! Сразим всех наповал!
– Сегодня работаем по другому плану, – перебил его Павел и опять обратился ко мне: – Киса бриллиантовая, просто сделай то, о чем мы просим. Хочешь успеха проекту и больших денег?
Я молча кивнула.
– Тогда прими ситуацию. Ты не первая, кого я раскручиваю. Не могу назвать имена своих клиентов, но это топовая десятка. С писателем, правда, никогда не работал, но и ты, зая мармеладная, не имела дел с профи моего уровня. Засунь свою харизму в попу и просто пойми: на моем поле ты пока никто, и я на твоей литературной пашне дерьмо. Если решу наваять повесть, приду к тебе, рыбоньке, со своей увядшей харизмой. Вот тогда ты будешь за поводок меня таскать, мордой меня по грязи возить. Но сейчас слушайся меня. Скажу залезть в паланкин с носильщиками-обезьянами – побежишь в нужном направлении, сверкая каблуками. Садись в авто, оно тебя ждет!
– Возник вопрос, – тихо произнесла я. – Я сейчас не смогу рулить, ногти точно помешают управлять машиной.
Павел секунду молча смотрел на меня, потом улыбнулся:
– Мася смешная! Ты поедешь на «Роллс-Ройсе», за рулем которого водитель в ливрее. Сядешь на заднем сиденье, я впереди. Вадим двинется на своем шарабане следом. Сама из салона не выходи, подожди, пока я дверцу открою и подам тебе руку. А твою дешевую фигню на колесах пригонят туда, где ты, птичка наша мармеладная, сейчас работать будешь. Главное – приехать красиво, а на чем ты потом свалишь, никто не увидит. Понятно объяснил?
Я молча кивнула. Стилист прав: раз уж попала под поезд, не следует ерзать под его колесами.
Поездка заняла минут сорок. Машина остановилась у здания спортцентра, дверца распахнулась.
– Кисонька, – прошептал Павел, протягивая руку, – снаружи пресса. На вопросы не отвечай, иди улыбайся. За тебя все скажет Вадик. Спину выпрями, живот втяни, подбородок подними. Помни: ты королева!
Я схватилась за кисть Паши и замерла.
– Не тормози, солнце моей души! – поторопил меня мужчина. – Давай, медвежонок, шевели плавниками!
– Не могу, – возразила я, – очень узкая юбка, нога не поднимается, не могу вылезти.
Павел закатил глаза:
– Просто дернись всем телом! Задницей шмыгни!
Каким образом можно шмыгнуть попой? Но вопрос я вслух не задала.
Павел выдернул меня из «Роллс-Ройса» и сквозь зубы дал наставления:
– Спина, голова, подбородок, улыбка! Ать-два! Молча! По красной дорожке!
Стараясь не шататься на высокой платформе, я медленно посеменила вперед – сделать широкий шаг не получалось. Я вошла в здание и оказалась в объятиях дамы лет шестидесяти. Та затараторила быстрее сороки:
– О! У нас три минуты до вручения! Вам уже все объяснили?
– Нет, – честно призналась я.
– Фигня! – махнула рукой тетка, схватила меня за руку…
И тут вмешался Павел:
– Энн! Не затевай истерики! Награждение – не поезд, не уедет! Исчезни! Сам госпожу Таран отведу! Сначала у нас пресс-подход, можешь там пока потусить. Ощути себя звездой негасимой!
Суетливая особа молча удрала. Оба парня подхватили меня под локти и почти понесли вперед, но потом неожиданно притормозили у мужского туалета. Павел пнул дверь, Вадим ее придержал.
– Подожду вас здесь, – начала сопротивляться я.
Паша схватил меня за руку, втянул в сортир, вынул из висящей у него на плече сумки лак и расческу и велел:
– Стой смирно!.. Так! Теперь обувь!
– На мне уже кроссовки, – напомнила я.
– Супер! А на сцену нужны туфли, – сказал Павел, вынимая лодочки на каблуке.
Дверь распахнулась, появился мужик с котом на поводке.
– Ребята, нам только отлить, – сказал он, – на вас не смотрю!
Я, уже поняв, что сегодня стала гражданкой Страны Маразма, зажмурилась.
– Все! – скомандовал Паша. – Готов бутончик. Открывай глаза!
– Он пописал? – уточнила я.
– Кто? – осведомился Вадик.
– Мужчина.
– У меня кот поссать захотел, – сообщил баритон. – Он ни за какие пряники на пол не нальет. Пришлось сюда его тащить.
Я осторожно приоткрыла один глаз и увидела, как хозяин держит животное над писсуаром.
– Ну и ну… – вылетело из меня. – Ему удобно?
– Конечно, – подтвердил хозяин. – Мы с Эдиком постоянно ходим на выставки. Все золотые медали – наши.
– Пора! – возвестил Вадик.
