– Да ну! Меня тогда персональные данные не волновали. Другое требовалось: умение бойко плясать, общаться с публикой, внешний вид, речь нормальная. Ну и справка из вендиспансера, что триппера, сифилиса и всего такого нет. Папы Карло у меня часто менялись – одни сами уходили, других я выгонял, – потом Никита появился, он не один год проработал. И у Буратин ротация была бесконечная. Они потанцуют месяц, найдут себе мужиков из посетителей – и досвидос! Я не дергался – подтанцовок море, парней тоже полно. Две репетиции – и в коллектив влились. Никого из них не помню. Да и не занимался я ими, Люська всем рулила, ты ее знаешь.
– Гуляева? – предположил Степан. – Дочка генерала? Жила с родителями в кооперативе. Ей запрещали с нами общаться, да разве Люсинда слушалась!
– Она самая, неудавшаяся балерина. Училище за плечами, да никто на работу не взял. Время было темное, отец умер, денег не хватало – пришла ко мне в слезах. Так что про стриптизерш не спрашивай, ими Люсинда занималась. Вот Никиту помню. Он прямо главный наш герой был! Когда он ушел, я расстроился, понял, что опять чехарда с Папами Карло начнется. И точно! Опять они меняться начали! Пару лет еще клуб проработал, потом он мне надоел, да и популярность стала падать. Продал заведение, открыл первый ресторан.
– Знаешь, куда Никита ушел?
– Не-а! Оно мне надо? – заморгал Роман. – Мы не были друзьями, я ему просто деньги за работу платил. Может, Люська в курсе? Но она давно укатила за границу. Где сейчас, не знаю, оборвала все связи, опасается, вдруг разболтают, чем она в молодости занималась. За плату Люська могла приватный танец отчебучить – было в клубе особое помещение с большой кроватью. Но это была услуга исключительно для своих. Никиту, кстати, тоже туда порой звали.
– А он к такому предложению как относился? – поинтересовалась я.
– У парня в кармане даже блох не было, – фыркнул Роман, – бежал со всех ног по первому свистку! А потом вдруг перестал с девками веселиться. Как отрезало.
– Мы ищем красивую стройную умную женщину, вероятно, одну из Буратин, – сказал Степан. – Возраст определить трудно, возможно, тогда ей было тридцать пять лет. Дорого одета, в бриллиантах, звать Норой, но не факт, что имя родное. Похожая у тебя в Буратинах была?
– М-м-м, – протянул наш собеседник. – В танцовщицы я никогда не брал фемин старше двадцати лет. Перестарки зачем? Тетка, которой тридцатник с гаком прозвенел, у многих дома есть. Та, о которой спрашиваешь, скорее из посетительниц. Приходили постоянно такие, с брюликами повсюду. Заявится одна, а уйдет с кем-то… Степа, меня публика не волновала. За гостями охрана смотрела. Если затевалась драка, скандалиста вмиг хватали и на улицу выкидывали. Там хоть поубивайте друг друга, а клуб ни при чем. Всем, кто в «Папе Карло» работал, по двадцать лет примерно было. Что с ними сейчас? А мне зачем это знать? Они умерли, спились, снюхались, на зону попали или стали богатыми, на «Бентли», изготовленном по спецзаказу, катаются. Пардоньте муа, как говорят французы, нахрена козе баян, а мне – лишняя инфа о тусовщиках?.. Вилка, Степа, найдите время встретиться! Угощу по-царски!
– Спасибо, – в один голос поблагодарили мы.
Экран погас.
– И что нам… – начал Степа, но договорить не успел.
Раздался звонок, Саша сняла трубку:
– Слушаю… Здравствуйте… Сейчас включу громкую связь. – Потом девушка быстро прошептала: – Это Мирослава Вольпина. Что-то узнала про владельца медальона.
Мой муж быстро кивнул, и через пару секунд мы услышали голос:
– Всем привет!
– Рады вас слышать, – отозвался Степан.
– Кое-что выяснилось, но не думаю, что вас информация удовлетворит. Докладываю. Камень Соломона до тысяча девятьсот семнадцатого года передавался членам семьи Ирины Николаевны, сестры барина Владимира Боброва, который помутился разумом на религиозной почве. Потом о раритете нет никаких сведений. Уже после перестройки уникальное изделие неожиданно появилось на аукционе, его выставил на торги Сергей, потомок Ирины Николаевны. Никаких документов о приобретении медальона нет, но есть портреты его прабабушки и бабушки в бальных нарядах с этим украшением. Экспертиза удостоверила, что камень настоящий, золото тоже не кастрюльное. Никаких «темных» сведений о ювелирном изделии нет. Каким образом оно оказалось у Владимира Боброва, непонятно, но Сергей знает историю сумасшедшего барина, которая в семье передается из уст в уста. Драгоценность купил один из «новых русских», внезапно разбогатевший Николай Петрович Кузнецов. Он вместе с женой и сыном спустя некоторое время после покупки улетел на ПМЖ за границу. Сейчас Кузнецов уже покойный. Что с его женой и сыном? Понятия не имею. Каким образом дорогое украшение попало к Светлане Ивановой, мне тоже неведомо. Возможно, супруга Николая его продала ей. Простите, не смогла в данном случае помочь.
– Нет-нет, вы очень нам помогли! Огромное спасибо! – поблагодарил ее Степан.
