– Евгения Ивановна Кострова, – начала докладывать я, – совершила много лет назад побег, когда ее везли в отделение милиции для допроса. Девушке предстоял неприятный разговор, скорее всего, ее бы арестовали. Что она натворила? Кострова окончила медвуз, получила специальность акушера. Устроилась в город Хвалынов – тогда это было захолустье Московской области, – в родильное отделение больницы. Там скончалась роженица Ирисова Наталья Николаевна. Мужа покойной звали Илья Сергеевич, ему тогда было двадцать лет, Наталья Николаевна была на год старше. Пара молодая, из простых, небогатых семей, их родители были обычными людьми. Но Илья оказался не промах. После кончины жены он отправился к высокому начальнику в Москве, сумел попасть на прием. Сверху велели на месте разобраться. Выяснилось, что роды принимала Евгения Кострова, которая совершила грубейшую ошибку – не выяснила, есть ли у молодой женщины аллергия на какие-нибудь препараты. Ирисова умерла, но ребенок выжил, его забрал муж. Евгению задержали, повезли на допрос в отделение. Ей по дороге стало так плохо, что пришлось девушку госпитализировать. Как дальше развивались события, неизвестно. Куда она подевалась? Никаких подробностей. Но вот интересный факт: в роддом Михинска устроилась работать медсестрой Лидия Николаевна Саркисова, молодая женщина. Римма принялась ее обижать. Лида некоторое время терпела, а потом громко при всех назвала ее другим именем. Хотите услышать интересную историю?.. В одном богом забытом роддоме работала Евгения Кострова – злая, жестокая и к тому же плохой врач-акушер. Из-за нее погибла Наталья Ирисова. Евгения не удосужилась спросить у женщины про аллергию, Наталье Николаевне ввели лекарство, и будущая мать умерла. Ее можно было спасти, но Кострова ушла из родовой, оставив женщину. Когда стали разбираться в происшествии, Евгения поклялась, что задавала вопрос про аллергию, а Наталья ответила, что до сих пор ею не страдала – вот будущей матери и ввели простой обезболивающий препарат. Но Евгения соврала, она ничего не спрашивала у Натальи Николаевны. Это подтвердила и медсестра, которая помогала Наталье лечь на родильный стол. Более того, девушка поинтересовалась у Евгении: «Про аллергию у Ирисовой спрашивали?» «Не лезь не в свое дело! – рявкнула Кострова. – Я врач, а ты кто?.. Вот и стой молча».
Я замолчала.
– Ну и ну, – покачал головой Степан. – Отвратительная история. Женщина погибла из-за нежелания доктора задать элементарный, необходимый вопрос?
– Да, – пробормотала Саша, – похоже, Евгения была той еще штучкой. Встречала подобных людей, они считают, что все знают, все умеют, незачем им учиться.
Я посмотрела на мужа:
– Мы это уже знаем, но еще раз проговорю. Евгению повезли через некоторое время в милицию. Ей стало плохо, пришлось доставить девушку в больницу, из которой она удрала. Скорее всего, ей кто-то помог. Прошло время, и в роддом Михинска устроилась Саркисова, которая громко назвала Римму Смирнову Евгенией Костровой и довела ее до обморока. А Римма-то при чем? Минина сразу подумала, что неуважаемая ею врач и грубиянка, скорей всего, живет под чужим именем, на самом деле она Евгения Кострова! Из-за этого она перепугалась и лишилась чувств.
Саша кивнула:
– И я о том же подумала. Евгения каким-то образом сумела удрать, получила паспорт на имя Смирновой. Ей помогли. Кто? Ответа нет, и мы его вряд ли найдем. Но если предположим, что Римма Владимировна – это Евгения Кострова, то становится понятно, по какой причине у нас нет ни малейших сведений о детстве и юности мадам Смирновой. Она словно появилась на свет восемнадцатилетней. Вообще, следовало сделать ее старше, тогда бы не возникло вопроса, каким образом тетушка ухитрилась в кратчайший срок получить диплом акушера. Думаю, кто-то из начальства хорошо знает правду про аферистку и помогал ей, естественно, за хорошие суммы.
– От кого она родила сына Никиту? – поинтересовалась я. – Что, если мужчина обладал большими связями и неограниченными возможностями, спас Евгению от долгого пребывания на зоне? Он мог выдать ей паспорт на другое имя.
– Совсем непросто организовать это, – тихо сказала Саша. – Кто отец ее сына, знала только Смирнова. Но она сохранила тайну и уже нам ничего не расскажет, потому что…
– …умерла, – договорила я.
