– Потому что не хотела открывать тайну, – добавила Саша. – Когда Евгения не озаботилась спросить роженицу об аллергии, были другие, темные времена. Вот, например, что происходило в милиции. Старых, опытных, честных сотрудников выдавили из органов взяточники и беспринципные люди. Они сели в кабинеты из желания обогатиться. Коррупция разрасталась как плесень, поражала все и вся. Июнь тысяча девятьсот девяносто пятого года. Наемный киллер Александр Солоник, которого подозревали в убийстве ряда криминальных авторитетов, застрелил при задержании троих милиционеров и охранника. Его отправили в следственный изолятор «Матросская тишина», откуда Солоник убежал. Это единственный случай побега из этого изолятора за все время его существования. Каким образом Солонику удалось удрать? Ему помог один из надзирателей. Этот случай стал известен из-за личности преступника. Кто предоставил сведения прессе? – Саша посмотрела на меня: – Как думаешь?
– Наверное, некий сотрудник сообщил журналистам, – предположила я.
– В точку, – кивнула Александра. – Теперь представьте, сколько бандитов оказались на свободе благодаря жадности тех, кто должен был их ловить, отправлять под суд и охранять. Хорошо, что в конце концов навели порядок. Евгения пропала как раз в пресловутые девяностые, и Смирнова не пойми откуда взялась в то же время.
– Если согласимся с тобой, – тихо произнес Степан, – то станет понятно, почему у Риммы Владимировны такая странная биография, в которой белые пятна и отсутствуют сведения о детстве и юности.
Саша кивнула:
– Могу еще предположить, что спасением Евгении занимался непрофессионал, поэтому он наделал массу ошибок. В особенности умиляет прием восемнадцатилетней Смирновой на должность врача-акушера.
– Есть два варианта, – объявил мой муж. – Или покровитель Евгении – из города Хвалынова, или он из руководителей области, где находится Михинск, или сидит выше и имеет связи в разных местах. Возможно, Кострова была его любовницей, внебрачной дочерью или сестрой.
– Жаль, что все наши рассуждения – только догадки, – вздохнула я.
– Есть еще кое-что, – остановила меня Саша.
– Что именно? – насторожилась я.
– Евгения родилась в тысяча девятьсот шестьдесят третьем, – затараторила Саша, – пропала в девяносто пятом. Тридцать два года ей тогда было. Значит, сейчас мадам слегка за шестьдесят. Похоже, жизнь женщины была клубком вранья, – усмехнулась Саша. – И размотать его непросто.
– Итак, что имеем, – нахмурился Степан. – Если кратко, то Евгения Кострова халатно отнеслась к Ирисовой, и та умерла. А вот младенец выжил. Какова его судьба? Как Лидия Саркисова узнала, что Смирнова – это Евгения? Давайте предположим, что Лида искала убийцу Натальи и нашла. Где сейчас Саркисова?.. А куда подевался Никита? О нем нет никаких сведений. Если мы подозреваем, что Кострова стала Смирновой, то кто ее родители? Вдруг отец или мать еще живы? Вероятно, им что-нибудь известно о той истории.
– Охо-хо… – вздохнула Саша. – Мне потребуется некоторое время для поиска ответов.
Степан посмотрел на часы:
– Засиделись мы. Пора по домам.
– Ну и хорошо, что люстра кокнулась, – рассмеялся муж, – могу наконец сказать правду: она мне никогда не нравилась.
Я изумилась:
– Ты же пришел в восторг, когда ее увидел! Сказал: «Вилка, замечательный выбор!»
– Как ты поступишь, увидев меня в прихожей… ну, например, с одноногой табуреткой цвета пьяного поросенка? – осведомился муж, разламывая котлету вилкой. – Я ее тебе показываю, прыгаю от радости, размахиваю руками, кричу: «Смотри, красота невероятная! Мечтал о такой! Удобная, стильная, украсит интерьер! Каждый раз, садясь на нее, буду визжать от счастья!»
– Визжать от счастья! Такое поведение несвойственно тебе, – хихикнула я. – И хочется посмотреть, как ты устроишься на одноногой табуретке!
– Твоя реакция какая будет? – продолжал Степа. – Ответь!
– Ну, я подумаю, что ты устал, много работаешь. Если дурацкая табуретка приносит тебе радость, спорить не стану. Квартира большая, найдется местечко для этого уродца. Сказала бы: «Боже, вот же красота!»
Я замолчала.
– Продолжай, продолжай, – попросил муж, наливая себе чай, – слушаю внимательно.
– Светильник из магазина доставили в день покупки. Я быстро вызвала мастера – хотела тебя удивить. Когда ты домой вошел, я прыгала от восторга. Ты восхитился красотой светильника и моим вкусом. Значит, соврал тогда?
– Ну не говорить же правду, – улыбнулся Степан. – Зайка моя в восторге, а тут я с вопросом: «Где ты взяла это хрустальное чудовище?» А сейчас кот порядок навел, за что ему спасибо. Кстати, куда он подевался?
– Не знаю, по квартире бродит… Надо дать ему имя.
– Сейчас принесу словарь имен, – кивнул Степа и ушел.
Я посмотрела на голый крюк под потолком. Дмитриев не один раз радовался моему «чудовищу»!.. Хотя я сама хороша. Кто расхваливал кроссовки ярко-синего цвета на толстой зеленой подошве, которые Степа приобрел, когда отправился один в магазин?
