— Санторелли — католики, — дополнил его брат. — Рядом с «Парез-Холлом» не так уж много церквей, что католических, что прочих, но можно проверить более обширную территорию. Возможно, мальчика кто-нибудь запомнил. Он должен был здорово выделяться из толпы, особенно в церкви.
— К тому же всегда остается вероятность, что именно возле церкви его впервые и заметил убийца, — сказал я. — Или даже внутри. Если нам повезет, мы сможем даже найти очевидца.
— Я смотрю вы, джентльмены, уже успели полностью распланировать себе выходные, — заметил Крайцлер, и до нас с Маркусом дошло, что мы только что вызвались неопределенное время бегать по городу. Мы оба нахмурились, а Ласло продолжил:
— Хотя использование слова «выделывался» заставляет меня усомниться в том, что они встретились неподалеку от храма — разве что возле того самого, в котором служил сам Джорджио.
— Но это может означать, что мальчик предлагал себя прохожим, — сказал я.
— Это может означать все что угодно. — Ласло задумался и покатал злополучное слово на языке: — Вы-де-лы-вал-ся… Это, кстати, может подтверждать вашу гипотезу о какой-то немощи или уродстве убийцы, Мур. В слове чувствуются нотки зависти, как будто он лишен возможности вести себя так же…
— Я не чувствую в нем никаких особенных ноток, — вмешалась Сара. — На мой взгляд, звучит скорее… презрительно. Возможно, дело просто в ремесле Джорджио, но мне так не кажется. Ведь в тоне убийцы нет ни жалости, ни сострадания — одна лишь грубость. И еще некая осведомленность, как в случае с ложью.
— Правильно, — сказал я. — Похоже на нравоучения классного наставника, который видит тебя насквозь лишь потому, что сам когда-то был мальчишкой.
— То есть вы хотите сказать, что он осуждает и презирает публичную демонстрацию сексуального поведения не потому, что ему некогда отказали в нем самому, а решительно наоборот — потому что он сам когда-то
— Но тогда это должно было привести к скандалу, хотя бы однажды, — парировала Сара. — Чтобы, по крайней мере, установить границы дозволенного.
Ласло замолк, потом кивнул:
— Да. Да, в ваших словах есть логика. — Такой ответ вызвал на лице Сары легкую, но все же довольную улыбку. — И тогда, — продолжил Крайцлер, — вне зависимости от того, воспротивился он запрету или смирился с ним, зерно будущей проблемы упало в благодатную почву. Замечательно. — Ласло сделал несколько быстрых пометок на левой стороне доски. — Дальше, к пеплу и краске.
— Он слишком легко сводит их вместе, — заметил Люциус, — но даже для неискушенного наблюдателя в этом сочетании явное несоответствие. Спорить готов, священник бы так и подумал.
— Дескать, одно другого стоит, — пояснил Маркус. — Здесь слышится явное осуждение, причем резкое.
— И здесь у нас загвоздка. — Крайцлер подошел к своему столу и взял в руки календарь — из тех, что с крестом на переплете. — 18 февраля он впервые встречает Джорджио Санторелли и, я подозреваю, — отнюдь не случайно. Обстоятельства заставляют меня предположить, что он искал похожего мальчика, причем именно в этот день. Следовательно, имеет смысл допустить, что Пепельная Среда важна для него. Больше того: пепел в сочетании с краской вызвал у него обостренную реакцию, в данном случае — вспышку раздражения. Можно предположить, что ему не понравилось одно то, что мальчик-проститутка намерен участвовать в христианском обряде, хотя, как отметил детектив-сержант, в тексте письма нет ни намека на уважение этого обряда. Напротив. До сего момента я не верил, что мы имеем дело с человеком, одержимым религиозной манией. У него полностью отсутствуют какие-либо евангелические либо мессианские мотивы, обычно характеризующие такие патологии, — даже в письме. И хотя моя уверенность в этом, признаюсь, несколько пошатнулась в связи с расписанием убийств, симптомы противоречивы. — Крайцлер углубился в календарь. — Значил бы что-нибудь тот день, когда убили Джорджио…
Мы понимали, о чем он. Последние изыскания Ласло обнаружили, что все даты убийств связаны с христианским календарем. 1 января — Обрезание Господне и Пир Дураков, 2 февраля — Очищение Девы Марии или Сретение; Али ибн-Гази был убит на Страстную Пятницу. При этом часть святых праздников обошлась без убийств — Богоявление, к примеру, или Пять ран Христовых 20 февраля. Но если бы и третьему марта, дню убийства Санторелли, сопутствовал христианский подтекст, мы бы могли с уверенностью говорить о религиозных мотивах. Однако подтекста не было.
— Может, вернуться к теории лунных циклов? — предположил Маркус; он имел в виду народную мудрость, которую мы уже неоднократно обсуждали: дескать, поведение нашего убийцы как-то связано с фазами луны, а потому он — истинный лунатик.
— Мне она по-прежнему не нравится, — махнул рукой Крайцлер, не отрываясь от календаря.
