Алиенист полностью

— Страх.

— Страх того, что видишь, — настаивал Ласло, — или того, что слышишь?

— Того и другого, — ответила Сара. — Но все же того, что слышишь, — больше: «нет на свете ничего страшнее» и так далее.

— А чтение — не разновидность слушания? — спросил Маркус.

— Вполне, но даже дети зажиточных родителей обучаются чтению далеко не сразу, — сказал Крайцлер. — Это всего лишь теория, но предположим, что история про людоедство тогда стала для него тем же, чем и сейчас, — страшилкой, призванной напугать. Только теперь наш человек не пугается, но пугает. И коль мы уже смогли воссоздать его до такой степени, почему бы не предположить, что он в этом находит огромное удовлетворение? Его это даже развлекает.

— Но кто ему все это наплел? — спросил Люциус. Крайцлер пожал плечами.

— Кто у нас обычно пугает детей страшными сказками?

— Взрослые, которые хотят, чтобы их дети вели себя хорошо, — моментально ответил я. — Мой отец, к примеру, обожал рассказывать про камеру пыток японского императора. И я потом ночей не спал, воображая себе ее до мельчайших деталей…

— Великолепно, Мур! Я о том же.

— Но что насчет… — начал Люциус, заметно заикаясь. — Как же тогда насчет… Простите, но я, право, до сих пор не могу обсуждать некоторые вещи в присутствии дамы.

— Так просто представьте, что она отсутствует, — нетерпеливо улыбнулась ему Сара.

— Ну… — продолжил Люциус, однако без облегчения, — как насчет внимания к… ягодицам?

— Ах да — произнес Крайцлер. — Элемент первоначальной истории или вывих нынешнего воображения?

— Э-э-эмм… — промычал я, кое о чем подумав, но, подобно Люциусу, не будучи уверен, как это выразить перед женщиной. — Так сказать… ссылки э-э… не только на грязь… но и… гм… на фекальные массы…

— Вообще-то он пользуется словом «дерьмо», — отрезала Сара, и все в комнате, включая Крайцлера, казалось, подскочили на пару дюймов от пола. — Честное слово, джентльмены, — с оттенком презрения добавила она. — Если б я знала, что вы так благопристойны, осталась бы лучше на Малберри секретаршей.

— Это кто тут благопристоен? — вскинулся я. Не самая лучшая из моих реплик. Сара нахмурилась:

— Вы, Джон Скайлер Мур. Мне прекрасно известно, что вы, случается, оплачиваете особам женского пола мгновения интимности с вами. Им, я полагаю, такая лексика совершенно чужда?

— Вовсе нет! — воскликнул я, чувствуя, как мои щеки заливает багряный румянец. — Но они не… их нельзя…

— Нельзя что? — строго переспросила Сара.

— Нельзя считать… ну, в общем, дамами.

На этих словах Сара встала, уперла одну руку в бедро, а второй извлекла откуда-то из нижних складок платья свой «дерринджер».

— Я бы хотела сейчас всех вас предупредить, — сказала она звенящим от напряжения голосом. — Следующий джентльмен, который вздумает использовать в моем присутствии слово «дама» в подобном контексте, дальше будет срать через совершенно новую дыру искусственного происхождения в собственном брюхе.

Объявив это, она спокойно спрятала пистолет и как ни в чем не бывало уселась на место. Полминуты вокруг стояла могильная тишина. Потом Крайцлер тихо спросил:

— Я понял, вы хотели обсудить упоминания о дерьме, Мур?

Я одарил Сару гневным и обиженным взглядом, который она хладнокровно проигнорировала, и только после этого продолжил:

— Они, похоже, связаны — все эти копрологические отсылки и озабоченность той частью анато… — Я ощутил, что мой висок сверлит полыхающий взгляд Сары и как мог демонстративно закончил: — …озабоченность задницей.

— Разумеется, они связаны, — сказал Крайцлер. — И метафорически, и, собственно, анатомически. Что загадочно, а литературы по этому вопросу до обидного мало. Майер, в частности, размышлял о возможных причинах и следствиях ночного недержания мочи, и любой работавший с детьми подтвердит, что их подопечные время от времени аномально одержимы фекалиями. Вместе с тем, большинство алиенистов и психологов считают это разновидностью мизофобии — болезненного страха грязи и заразы, определенно знакомого нашему человеку. — Крайцлер вывел посередине доски слово МИЗОФОБИЯ, но когда отступил на шаг, удовлетворенным он не выглядел. — Все-таки, похоже, здесь не только это…

— Доктор, — сказала Сара. — Я вынуждена еще раз настоятельно вас попросить расширить концепции матери и отца. Мне известно, что в опыте работы с детьми после определенного возраста вы наверняка сможете заткнуть за пояс любого специалиста, но скажите: вы когда-нибудь нянчились с младенцем?

— Только как врач, — ответил Крайцлер, — да и то редко. А что?

— Как правило, мужчины мало бывают рядом в этот период. Кому-нибудь из вас известны мужчины, сыгравшие бы активную роль в уходе за ребенком моложе трех-четырех лет? — Все дружно помотали головами. Подозреваю, что если бы нам такие мужчины и были известны, мы бы промолчали, опасаясь «дерринджера». Сара обернулась к Ласло: — Когда вы находите детей с аномальной фиксацией на испражнении, доктор, — в чем она у них обычно выражается?

— Либо в чрезмерном стремлении, либо в болезненном нежелании.

— Каких стремлении или нежелании?

— Посещать клозет.