— Но Луна же связана со сдвигами в физиологии и поведении, — сказала Сара. — К примеру, многие женщины убеждены, что она контролирует менструальные циклы.
— А позывы нашего человека тоже подчиняются некоему циклу, — согласился Люциус.
— Ничего не имею против, — ответил Крайцлер. — Но, предположив такое недоказуемое астрологическое воздействие на психобиологию, мы совершенно уйдем от ритуального характера убийств. Признаю, заявленный каннибализм — новый и явный элемент этих ритуалов. Но зверский характер преступлений только усугубляется, и не нужно быть провидцем, чтобы предречь в ближайшем будущем своего рода крещендо, хотя в случае с ибн-Гази особых зверств не наблюдалось. Не ступил ли он на такую почву, которая пришлась ему не по нраву, что бы ни заявлял он в своем письме?
На какой-то миг беседа прервалась, и тут мне в голову пришло нечто.
— Крайцлер, — осторожно сказал я, стараясь не спугнуть мысль, — а давайте-ка на минутку предположим, что мы все же правы. Вы же сами сказали, что религиозный мотив силен.
Крайцлер обернулся ко мне, и я заметил в его глазах усталость.
— Можно и так, — ответил он.
— Тогда как насчет пары священников? Мы уже выяснили, что их поведение выглядит попыткой кого-то прикрыть. Так, может, — кого-то из их числа?
— Ах ты ж… — вырвалось у Люциуса. — Кого-то вроде того преподобного из Солт-Лейк-Сити, Джон?
— Именно, — ответил я. — Святой отец идет вразнос. Начинает вести другую, тайную жизнь. Представьте, что его настоятели как-то об этом прознают, но почему-то не могут его найти — может, он от них скрывается. Назревает повод для внушительного скандала. А учитывая, какую роль играют в жизни нашего города обе церкви, католическая и епископальная, вожди обоих конфессий могут легко убедить не только мэра, но и богатейших людей города помочь им в сокрытии таких деяний. Пока не разберутся с ними без огласки. — Я откинулся на спинку стула, гордясь своим вкладом, но ожидая, что скажет Крайцлер, не без трепета. Затянувшееся молчание вряд ли могло быть хорошим признаком, и я нервно добавил: — Это всего лишь предположение.
— Это чертовски правильное предположение! — внезапно объявил Маркус, с воодушевлением обрушив на стол карандаш, будто молоток судьи.
— И это может многое связать воедино, — добавила Сара. Крайцлер наконец отреагировал — медленным кивком.
— Может, — сказал он и вывел в центре доски НЕИЗВЕСТНЫЙ СВЯЩЕННИК? — Фрагменты прошлого, равно как и черты характера, выведенные нами, вполне могут подойти человеку в сутане… впрочем, как и любому другому. А сан предполагает симпатичную альтернативу религиозной мании. Может, так выражаются его личные конфликты — по графику, для него естественному и даже удобному. Более пристальное внимание к той паре священников, несомненно, прольет свет на искомый объект. — Крайцлер повернулся к нам. — И этим…
— Знаю, знаю, — поднял руку я. — Немедленно займутся детектив-сержанты и я.
— Как приятно, когда тебя понимают с полуслова, — хмыкнул Крайцлер.
Пока мы с Маркусом бегло обсуждали план совместных действий на ближайшие дни, Люциус вернулся к изучению письма.
— А следующая строка, — объявил он, — похоже, возвращает нас к садизму. Он решает выждать и встречает мальчика еще несколько раз перед тем, как убить его. Здесь снова очевидна игра, хотя он заранее предрешил ее конец. Для него это спорт, садистская охота.
— Да, боюсь, ничего нового в этой фразе для нас нет. Пока мы не дойдем до конца. — Крайцлер застучал мелком по доске. — «Это место» — единственное словосочетание, помимо «лжи», удостоившееся заглавных букв.
— Снова ненависть, — высказалась Сара. — Или непосредственно к «Парез-Холлу», или же к поведению, являющемуся для этого места нормой.
— Возможно, и к тому и к другому, — сказал Маркус. — Как бы там ни было, клиентура у этого заведения особенная: мужчины, тяготеющие к мальчикам, переодетым женщинами.
Крайцлер тем временем все постукивал мелком по квадратику ФОРМУЮЩЕЕ НАСИЛИЕ И/ИЛИ СЕКСУАЛЬНОЕ ДОМОГАТЕЛЬСТВО.
— Мы вернулись к корню проблемы, — сказал он. — Это не мужчина, который ненавидит детей вообще либо содомитов вообще. Это даже не мужчина, который ненавидит мальчиков-проституток, переодетых женщинами. Это мужчина, весьма привередливый в своих вкусах.
— Но вы по-прежнему считаете его содомитом, доктор? — спросила Сара.
