— Да, вы слепы, доктор, — провозгласил Энтони Комсток с возмущением праведника. — Здесь все как на ладони. Много лет я отдал тому, чтобы писанина таких людей, как вы, не увидела свет. Абсурдное в своей небрежности толкование Первой поправки так называемыми слугами народа свело все мои труды на нет. Но если вы даже на миг способны предположить, что я просто буду стоять и смотреть, как вы активно вмешиваетесь в дела общества…
По лицу Моргана скользнула тень искреннего раздражения, и Поттер ее уловил. Как предупредительный лакей, ибо Морган выступал одним из главных благодетелей его церкви, епископ шагнул вперед и положил конец стенаниям Комстока.
— Мистер Комсток говорит горячо и бесцеремонно — это речи праведника, доктор Крайцлер. Но я тоже опасаюсь, что ваша работа встревожит духовный покой многих граждан этого города и поколеблет сами устои нашего общества. В конце концов, благочестие и цельность семьи наряду с личной ответственностью каждого за свое поведение перед Господом нашим и законами этой страны есть два столпа, на которых покоится благоденствие нашей цивилизации.
— Меня ужасно печалит нехватка покоя у наших сограждан, — ехидно ответил Крайцлер, прикуривая. — Но мы уже знаем о семерых зарезанных детях, а ведь их, возможно, было значительно больше.
— Но это уже, согласитесь, дела полицейские, — вмешался архиепископ Корриган. — К чему сюда примешивать такую сомнительную работу, как ваша?
— Да потому что полиция не может раскрыть это дело! — не выдержал я, и Ласло не успел меня остановить. Я привык, что работу моего друга критиковали, но эти люди меня просто разозлили. — А мы с помощью идей доктора Крайцлера — можем. — Бёрнс на это еле слышно хмыкнул, Комсток же, напротив, побагровел:
— Я не верю, что вы стремитесь именно к этому, доктор. Я убежден, что вы с помощью мистера Пола Кедли и прочих безбожников-социалистов, которых только можно найти, собираетесь вызвать беспорядки и волнения, дискредитируя ценности американской семьи и американского общества!
Если вас удивляет, что ни Крайцлер, ни я не расхохотались в ответ на эту абсурдную тираду человечка, не говоря уже о том, чтобы физически поставить его на место, необходимо вспомнить, что Энтони Комсток, невзирая на безобидный титул «Почтовый Цензор», располагал чудовищной политической и распорядительной властью. Уже позже, к концу его сорокалетней карьеры, он похвалялся, что довел больше дюжины своих врагов до самоубийства; гораздо большему числу несчастных своей манией преследования он отравил жизнь и испортил репутацию. Мы с Крайцлером понимали: уже попав в прицел Комстока, мы, тем не менее, пока не стали объектом его постоянной фиксации, но если мы будем упорствовать, его неуравновешенное внимание обратится на нас, и в один прекрасный день, вернувшись на обычные рабочие места, мы вдруг обнаружим, что на нас уже заведено дело по федеральному обвинению в каком-нибудь из пальца высосанном нарушении общественной морали. Так что я просто не решился ему отвечать, а Крайцлер лишь устало выпустил клуб дыма.
— А почему, — все же не удержался он, — вы полагаете, я должен желать подобных беспорядков, сэр?
— Из тщеславия, сэр! — воскликнул Комсток. — Дабы способствовать распространению ваших нечестивых теорий и привлечь внимание малообразованной и прискорбно смятенной публики!
— Мне кажется, — тихо, но властно сказал Морган, — что доктор Крайцлер уже сейчас предпочел бы, чтобы внимания публики к его персоне было меньше, мистер Комсток. — Никто даже не сделал попытки согласиться или опровергнуть это утверждение. Морган подпер голову рукой и продолжил, глядя на Крайцлера: — Но это серьезные обвинения, доктор. И если бы их не было, поверьте — я вряд ли бы так настаивал на нашей встрече. Я понимаю, вы все же не состоите в сговоре с мистером Келли?
— Некоторые соображения мистера Келли не лишены здравого смысла, — произнес Крайцлер, зная, что это прозвучит для собравшихся чуть ли не оскорблением. — Но он по сути своей — преступник, и я не вижу смысла с ним сотрудничать.
— Рад слышать это. — Казалось, Морган искренне доволен словами Крайцлера. — А как быть с другим, в частности — с общественным звучанием вашей работы? Должен признать, я не вполне просвещен в этих вопросах. Но вам должно быть известно, что я — церковный староста в церкви Святого Георгия по другую сторону Стайвесант-парка от вашего дома. — Угольно-черная бровь финансиста вопросительно взделась. — Однако я ни разу не видел вас среди прихожан, доктор.
— Мои религиозные воззрения, мистер Морган, — частное дело, — ответил Ласло.
— Тем не менее, я надеюсь, вы отдаете себе отчет, — вкрадчиво произнес архиепископ Корриган, — в том, что различные религиозные организации нашего города суть краеугольные камни в поддержании общественного порядка?
