Алиенист полностью

Пока эти слова сочились изо рта Корригана, я поймал себя на том, что глазею на двух святых отцов, по-прежнему стоявших, подобно статуям, за спинами своих покровителей, и до меня стало медленно доходить, зачем мы оказались в этой библиотеке и в чем смысл беседы с этим сборищем людей. Едва блеснув в уме, этот зародыш понимания начал быстро развиваться, но я постарался держать рот на замке, ибо любые комментарии неминуемо бы вызвали новый взрыв негодования. Я лишь откинулся на спинку стула и позволил своим мыслям течь вольно: с каждой минутой мне становилось все спокойнее — я понимал, что нам с Ласло угрожает куда менее серьезная опасность, чем казалось на первый взгляд.

— «Порядок», — тем временем отвечал Крайцлер на вопрос Корригана, — есть понятие, подверженное интерпретациям, архиепископ. Что же касается вашей заинтересованности, мистер Морган, то если вы хотели поближе познакомиться с моей работой, существуют и способы куда легче похищения.

— Не сомневаюсь, — нервно ответил Морган. — Но поскольку вы уже здесь, доктор, я надеюсь, вы почтите меня ответом. Эти люди собрались затем, чтобы просить у меня содействия в прекращении вашего расследования. Мне бы хотелось выслушать мнения обеих сторон, а уже потом предпринимать какие-либо действия.

Крайцлер тяжело вздохнул, однако начал:

— Теория индивидуального психологического контекста, которую я разработал…

— Оголтелый детерминизм! — вспыхнул Комсток, не в силах сдержаться. — Мысль о том, что поведение каждого человека всецело подчиняется шаблонам, заложенным в детстве и юности, — это противоречит свободе и ответственности! Да, я заявляю, что это чуждо идеалам Америки!

По новому раздраженному взгляду Моргана рука епископа Поттера успокаивающе легла на плечо цензора, и он погрузился в недовольное молчание.

— Я никогда, — продолжал Крайцлер, не отрывая взгляда от Моргана, — не оспаривал той мысли, что человек должен отвечать за свои действия перед законом, за исключением случаев подлинных душевных заболеваний. И если вы проконсультируетесь с моими коллегами, мистер Морган, то обнаружите, что мое определение оного намного консервативнее, нежели у многих. Что же до понятия, которое мистер Комсток небрежно назвал свободой, у меня нет против него возражений в политическом или правовом смысле. Но психологические дебаты вокруг концепции свободы воли, боюсь, — гораздо сложнее.

— А что вы думаете об институте семьи, доктор? — жестко, однако без тени порицания спросил Морган. — Я слышал, многие достойные люди, включая здесь присутствующих, высказываются сейчас об этом с сильной тревогой.

Крайцлер пожал плечами, гася окурок.

— О семье как социальном институте я думаю крайне мало, мистер Морган. Мои исследования сосредоточены на множестве грехов, которые часто скрываются за структурой семьи. Я пытался выявлять эти грехи и устранять их воздействие на детей. И за это просить прощения не стану.

— Но зачем нужно вычленять для этого семьи в нашем обществе? — взвыл Комсток. — В мире так много мест, где преступления…

Морган внезапно поднялся из-за стола.

— Благодарю вас, джентльмены, — сказал он цензору и церковникам тоном, не терпящим возражений. — Инспектор Бёрнс проводит вас.

Комсток выглядел ошарашенно, однако Поттер и Корриган, судя по виду, неплохо знали манеры хозяина дома: они удалились из кабинета с завидной скоростью. Наедине с Морганом мне стало куда легче — то же можно было сказать и про моего друга. При всей безграничности и загадочности влияния, оказываемого Морганом на эту часть света (вспомнить хотя бы, что годом ранее он фактически в одиночку спас правительство от финансового краха), в его образованности и широте взглядов что-то успокаивало.

— Мистер Комсток, — произнес Морган, опускаясь в кресло, — богобоязненный человек, но с ним решительно невозможно разговаривать. Вот вы, доктор… Хотя из вашей речи я понял очень немногое, мне кажется, что вы тот человек, с которым можно вести дела. — Он разгладил сюртук, тронул усы и продолжил: — Настроения в городе изменчивы, джентльмены. Намного более изменчивы, я подозреваю, чем вам представляется.

Я понял, что настал момент проверить мои догадки.

— Вот почему здесь епископы, — сказал я. — В трущобах и гетто куда больше проблем, чем о том пишут в газетах. Намного больше. А их, надо полагать, волнуют деньги.

— Деньги? — растерянно повторил за мной Крайцлер. Я повернулся к нему.

— Они не прикрывают убийцу. Им вообще до него нет дела. Их пугает реакция иммигрантов. Корриган боится, что они разозлятся так, что начнут прислушиваться к Келли и его дружкам-социалистам, а потому перестанут ходить по воскресеньям в церкви и расставаться там со своими жалкими сбережениями. Грубо говоря, этот человек жутко боится, что он не успеет закончить свой чертов собор, не говоря уже о прочих святых начинаниях, которые он уже наверняка себе напланировал.

— А Поттер? — спросил Крайцлер. — Вы же, помнится, сами говорили, что у епископальной церкви немного приверженцев в этой среде.