— Говорил, — ответил я, улыбнувшись краем рта. — Немного. Но у этих заблудших душ есть кое-что ценнее, и я последний осел, что забыл об этом. Возможно, мистер Морган поведает нам, — я повернулся к огромному столу и обнаружил, что Морган пристально смотрит на меня, — кому на самом деле принадлежат почти все трущобы в Нью-Йорке?
Крайцлер резко выдохнул.
— Понимаю. Епископальной церкви.
— В церковной деятельности нет ничего незаконного, — быстро сказал Морган.
— Еще бы, — ответил я. — Но им придется туго, если жители этих трущоб вдруг восстанут и потребуют лучшего жилья, разве нет, мистер Морган?
Финансист молча посмотрел в сторону.
— Но я все еще не понимаю, — озадаченно произнес Крайцлер. — Если Корриган и Поттер так боятся последствий этих преступлений, почему они препятствуют раскрытию дела?
— Нам сообщили, что это дело невозможно раскрыть, — ответил Морган.
— Но зачем мешать
— Потому, джентльмены, — раздался тихий голос у нас за спиной, — что пока дело считается нераскрываемым, никого нельзя обвинить в том, что его не раскрывают. — Да, это снова был Бёрнс: он вошел в комнату настолько бесшумно, что мы его не заметили. Этот человек и вправду умел действовать на нервы. — Черни, — сказал он, подходя к столу Моргана и вынимая из коробки сигару, — дадут понять, что такие вещи случаются. И в этом нет ничьей вины. Мальчики сворачивают на скользкую дорожку. Мальчики умирают. Кто убивает их? Зачем? Невозможно определить. Да и нет нужды. Вместо этого внимание публики сосредоточивается на более простом уроке. — Бёрнс чиркнул спичкой по туфле и раскурил сигару, чей кончик ярко вспыхнул. — Живи по закону и ничего плохого не случится.
— Да черт возьми, Бёрнс, — мы ведь можем решить это дело, если вы просто перестанете нам мешать. Да не далее как вчера ночью я…
Крайцлер крепко схватил меня за руку, не дав закончить. Бёрнс медленно приблизился к моему креслу, наклонился и выдохнул дым мне в лицо.
— Вчера ночью вы — что, Мур?
В такой момент невозможно забыть, что перед тобой человек, который собственноручно избивал до беспамятства подозреваемых и настоящих преступников, который прославился в Нью-Йорке и на всю страну своим методом, который сам назвал «допросом третьей степени». И в то же время я понимал, что уступать сейчас нельзя.
— Не надо выкручивать мне руки, Бёрнс. У вас больше нет власти. У вас даже нет головорезов для прикрытия.
— Хотите, пригласим Коннора? — предложил Бёрнс, и под усами у него обозначились зубы. Я ничего не ответил, и бывший инспектор хмыкнул. — Мур, вы всегда отличались длинным языком. Репортеры… Но хорошо, я готов сыграть по вашим правилам. Расскажите мистеру Моргану, как именно вы раскроете это дело. Ваши принципы расследования. Объясните ему.
Я повернулся к Моргану.
— Что ж, возможно, это ничего не скажет такому человеку, как инспектор Бёрнс, сэр, а быть может, и вы не разберетесь в этом, но… мы используем в расследовании метод, который можно назвать «реверсивным».
— То есть, в переводе — «через задницу»! — хохотнул Бёрнс. Я учел ошибку и сделал второй заход:
— Иными словами, мы берем заметные характеристики самих преступлений и черты их жертв, и на их основе определяем,
Я понимал, что в любой момент могу запутаться, так что помощь Крайцлера оказалась как нельзя кстати:
— Имеется прецедент, мистер Морган. Сходные, хотя и более примитивные попытки к этому делало следствие, распутывая дело Потрошителя в Лондоне восемь лет назад. А сейчас французская полиция ищет своего Потрошителя, и они пользуются методами, не очень отличными от наших.
— Лондонский Потрошитель, — подал голос Бёрнс. — Его же не арестовали случайно без моего ведома?
— Нет, — помрачнел Крайцлер.
— И французы со своей антропо-хренологией тоже далеко не продвинулись?
Ласло помрачнел еще больше:
— Недалеко.
Бёрнс наконец оторвался от книги и одарил нас удовлетворенным взглядом:
— Что ж, джентльмены, прекрасные примеры. Воцарилось молчание, и я понял, что наши шансы одержать верх в этом споре стремительно тают. С новой решимостью в голосе я начал:
— Факт в том, что…
— Факт в том, — перебил меня Бёрнс, подходя к нам, но обращаясь к Моргану, — что это всего лишь умственное упражнение, отнюдь не способное решить дело. Эти люди занимаются одним — обнадеживают всех, кого опрашивают, что дело поистине может быть раскрыто. Как я уже сказал, это не только бессмысленно, но и попросту опасно. До иммигрантов следует донести всего одно: им и их детям нужно блюсти законы этого города, и тогда ничего плохого с ними не произойдет. Если они не прислушаются, никто, кроме них самих, не будет в ответе за возможные последствия. Может, проглотить такое им будет тяжело. Но этот идиот Стронг с его ковбоем-уполномоченным недолго просидят в своих креслах. И тогда уже мы сможем вернуться к
