Вика: Как-то все вместе. После шести месяцев ульпана мы переехали в Хайфу. Муж устроился на работу в Израильский торговый флот и ушел в плавание. Мы думали, что не стоит мужу тратить силы и время на поиски работы по специальности, и он даже не искал работу инженера. Мы прочитали в газете, что торговый флот приглашает на работу инженеров-механиков. Обещали интересную работу и быстрое продвижение по службе. Я плохо представляла себе эту новую карьеру. К тому же он должен был сдать несколько экзаменов, в том числе экзамен по слесарному делу. Этим муж никогда не занимался. Поэтому после трех месяцев пребывания в ульпане он пошел в мастерскую к слесарю, чтобы работая там бесплатно, научиться что-то делать руками. Он сдал экзамены — и этот, и другие и через пять месяцев поднялся на танкер кадетом.
— Боря, как вам давалась морская служба?
Борис: Трудно давалась. Я поднялся на корабль с
элементарными знаниями иврита. Вся терминология была на иврите и на английском и приходилось осваивать много материала на этих двух языках. Английский я тоже раньше никогда не изучал. Так что о нагрузке можете судить сами. Отношения с командой и офицерами складывались нормально и естественно. Мне много помогали. Главный механик машинного отделения оказался хорошим человеком. Он терпеливо и доброжелательно обучал меня этому новому для меня делу. И через три месяца, т.е. самый минимальный срок, я получил офицерское звание. Не преувеличивая скажу, что в этом была наша общая заслуга — и моя, и моих коллег.
— Боря, в каких странах вы успели побывать?
Борис: Побывал я во многих странах. В Америке.
Италии и Испании, в Японии был недолго. Заходили в Панаму и на Тайвань. Почти весь мир изъездил. И надо признаться, что всегда скучал по Израилю. Поначалу я плавал на коротком рейсе и каждые 22 дня возвращался домой. Потом меня перевели на дальние рейсы, почти кругосветные. Каждый рейс длился около трех месяцев. И вот тут-то я заскучал. Может оттого, что надолго расставался с семьей, а может это чувство усиливалось тем, что я везде чувствовал себя чужим. Меня очень тянуло домой, и я даже подумывал о том, чтобы сойти на берег.
— Сойти на берег — это означало снова искать работу?
Борис: Да, но к этому времени я понял, что найти работу по специальности не так уж сложно. Отказ от профессии был совсем необязателен. Ну и потом, на берегу была моя семья, дочка, которой к тому времени исполнилось 14 лет. Тот самый возраст, когда отец нужен дома. Да и поднялся я на корабль уже немолодым человеком — мне было 42 года. На корабле с командой я отметил свое сорокатрехлетие. Делать морскую карьеру было поздновато. Я начал искать работу инженера в Хайфе, где у меня уже были определенные связи и знакомства. Через них я и нашел работу инженера-конструктора в большой электрической компании. И хоть в основном работаю за доской, чего не делал в России уже лет десять, работой я очень доволен и с точки зрения оплаты, и с точки зрения профессиональной удовлетворенности.
— Вика, пока муж плавал, как вы себя чувствовали в новом городе без знакомых, без языка?
Вика: Вот в это-то время я чувствовала себя совсем нехорошо! Муж поднялся на пароход. До этого он никогда в жизни не плавал, и я не надеялась ни на какую морскую карьеру. Но мешать ему не хотелось. Материально нам тоже поначалу было трудно. Зарплата кадета небольшая, а я не работала. Муж перевез нас в Хайфу на временную квартиру и через три дня ушел в плавание. Я осталась одна с дочерью в доме, где жили только израильтяне, т.е. не было никого из русскоговорящих. Теперь-то я довольна, что так сложилось. Это помогло мне быстрей освоить иврит. Но тогда было тяжело. К тому же раз в 22 дня я ездила в Эйлат, куда приходил пароход мужа. Т.е. не ездила, а летала самолетом. Во-первых, это стоило денег, и кроме того, путешествовать без языка, без знания местных условий — это далеко не развлечение. Приходилось искать порт, выяснять, когда придет пароход и когда можно будет на него подняться. Часто случались недоразумения, которые сейчас вспоминаются с улыбкой, а тогда вызывали досаду. Кроме всего этого, меня угнетало, что я не могу найти работу.
— А почему у вас возникли сложности в этом вопросе?
